25 Июня 2018, Понедельник
A+ R A-

Культовые объекты, связанные с именем Чингис-хана

Ононская долина неразрывно связана с именем великого завоевателя, монгольского императора Чингис-хана. Широко известны данные письменных источников о том, что Чингис-хан родился на берегу реки Онон, у подножия горы Дэлюун-болдог, в местности Ихэ-арал. Это не оспаривается ни поклонниками Чингис-хана, ни исследователями. Многолетние разногласия касаются толкований и географического определения места рождения, так же как и места захоронения.

С точки зрения южно-монгольской и центрально-монгольской народной традиции, на территории бывшей монгольской империи существует два основных региона с развитым культом поклонения духу Чингис-хана. Первое – в Ордосе (восемь белых юрт), второе – в Хэнтэйском аймаке Монголии (Бурхан-халдун и Дэлюун-болдог).

Устная традиция в приононских степях Читинской области выдвигает свою версию о месте рождения и захоронения Чингис-хана. Однако по вполне понятным причинам оформленного культа Чингис-хана с развитой обрядово-ритуальной практикой на территории, подведомственной Российской империи, нет. Памятование о культе сохраняется преимущественно в устной форме. Согласно легенде, Чингис-хан родился в 1160 г. на берегу Онона недалеко от чела Чиндант, Ихэ-арал идентифицируется с островом на Ононе, чуть ниже по течению села Нижний Цасучей, районного административного центра Ононского района. После кончины, тело великого хана было доставлено в родные кочевья. Была построена временная плотина для отведения русла реки, затем на дно реки опустили хрустальный саркофаг и снова пустили реку в старое русло.

Культовые объекты в Монголии, связанные с Чингис-ханом.

Дэлюун болдог. Считается местом рождения монгольского императора. Небольшое возвышение на берегу реки Бальжин-гол, которая впадает в реку Онон, вбирая в себя множество мелких ручейков и речек, например, Тэнгэлиг-горхон, Баян-гол и т.д. Здесь установлен памятник Чингис-хану, гласящий, что великий правитель родился здесь в год лошади, воды, третьего рабджуна, или в 1162 г. европейского летоисчисления.

Гурван-нуур, Три озера, находящиеся поблизости друг от друга. Дунд нуур, по рассказам местных жителей, является самовозникшим. По расскажу Цырендоржа, сопровождавшего нас по сомону, родом из хамниган, около 100 лет назад в межозерье находился небольшой бугор или кочка, вдруг которого была вода. В 60-е гг. здесь был построен санаторий. Директор решил убрать кочку, благоустроить берега, поставить скамейки для отдыхающих, кочку выровняли. Для этого были привезены многие тонны земли. Тогда из центра стали проступать копья, их засыпали, вода поднималась вновь, но кочка была снесена.

Монумент Чингис-хану. Каменный памятник был возведен в 1962 г., в ознаменование 800-летия Чингис-хана. Тумэр-очир, министр культуры МНР, поплатился за это снятием с поста и исключением из партии. Возведение памятника было расценено как националистическое движение, прославляющее поработителя народов. Памятник и события с ним связанные было запрещено даже упоминать до 1990 г., когда он был реабилитирован. На северной, оборотной стороне памятника была выбита надпись старомонгольской графикой.

Сыртыпова Сурун-Ханда.

Святыни кочевников Трансбайкалья (Традиционные культовые объекты как памятники истории и культуры). – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2007. – 272 с.: ил. ISBN 978-5-85213-997-9

Понедельник, 02 Июля 2012 01:51
Опубликовано в Мнения
Автор
Подробнее ... 0

Буха-ноен

 

Буха-ноен (Буха-ноени-hyypи), или Сагаан-шулуун, Бычий камень, Ринчен-хан. Крупнейший культовый объект Тункинской долины, является отрогами Тункинских гольцов в 6 км к северо-востоку от с. Далахай. Скальное обнажение мрамора, по форме напоминающее лежащего быка с огромными, широко расставленными рогами. Находится на южном склоне Тункинских Альп напротив сер Торы и Далахай. Два острых, высоких, около 5 м, лишенных растительности останца выветривания с абсолютной отметкой 1050,3 м. Развалы мрамора занимают площадь около 800х800 м. Объект описан как ландшафтный памятник природы Кисловым [Кислов, 2001 (Т): 17-19].

По определению Г.Н Потанина, «Буха-нойоном называется незначительная скала с двурогою вершиной, которая в общей картине Тункинского хребта, представляющего из селения около Торской степной думы, резко выделяется на темном фоне хребта свои белым цветом». [Потанин, 1883: 263]. И.А Манжигеев писал, что согласно шаманской мифологии, скала является окаменевшим телом прародителя племени булагатов Буха-ноен-баабая. «У этой скалы устраивали ежегодный тайлаган. На одно «роге» скалы была построена буддийская кумирня, на другом – православная часовня [Манжигеев, 1961].

Существует множество вариантов и версий легенд и преданий о Буха-ноене. Согласно одной из них, Буха-ноен, сын Эсэгэ-Малаан-тэнгри, в облике человека на коне спустился с небес на Тункинские горы и стал прародителем эхиритов и булагатов. Однажды он пересел на быка, но затем убил его за медлительность, надел на себя его шкуру и продолжил путешествие по долине].

По другим преданиям он спустился с небес в облике сивого пороза, стал грозой халхаских быков, хищных зверей и воров. Потерпев поражение от пестрого пороза Тайши-хана, он поставил свое каменное изображение в горах, о которое противник сломал рога [Сказания бурят, 1890]. Потанин записал легедну о том, что Буха-ноен пришел из Забайкалья через хребет Санага (Санагинский) в образе быка, там, где он мочился, вырастали кедры. Когда священный бык отправился к Хормусту, т.е. умер, тело его осталось в местности Торо в виде камня. От Буха-ноена чудесным образом забеременела дочь Тайжи-хана и стала матерью предков бурят – эхиритов и булагатов.

Цикл сказаний связан с темной женитьбы Буха-ноена  на дочери неба Будан-хатан-ииби, от которой родилось девять сыновей и дочь Эрхэ-субэн. Девять сыновей стали Девятью Хозяевами девяти гор на земле. В другом варианте сказания у Бха-ноена было девяносто сыновей и внуков в ранге хатов (хозяев девяти горных вершин Восточный Саян, Тункинских Альп и др. мест Прибайкалья). Из этих девяноста (ерэн хат) в текстах называются только девять [Манжигеев, 1978]. Антропоморфный облик Буха-ноена представлен в виде всадника с полным боевым снаряжением, скачущим по горам.

Тайлаган Буха-ноену устраивали в Петров день, перед сенокосной страдой. В жертву ему приносилась молодая кобылица, кости которой сжигались на особых жертвенных камнях – обоо [Шаракшинова, 1962: 132-133].

Сохранились свидетельства о наделении камня особыми, магическими силами, которые использовались для разрешения спорных разбирательств, тяжб и т.д. Паломничество к камню совершали и буряты, и русские для принятий клятв, разрешения суда. «Не доезжая по Тункинскому острогу, над рекою Иркутом, есть камень, которым Шаманским называется. Об этом камне кочующие около Тункинского острогу соёты и братские мужики такое суеверие имеют. Ежели у них меж собой кто что украдет или иное что сделает и запираться будет, то его к помянутому шаманскому камню везут побожиться. И ежели он побоится, то хотя бы подлинно знали его шалости, вину ему прощают. Они же показывают, что такому человеку напрасная божба без притчи не пройдет, но или жена ил дети или сам умрет. Почтение оному камню такое отдают, что к нему и пешими приступиться не смеют, а ежели случится ехать мимо, то по реке по далеку от него без шапки и не на коне».

Окрестности Тор и Далахая известны некрополям шаманов. В лесу около горы Бурга, к примеру, хоронили шаманов родов тэртэ и турай. Здесь находится могилы таких больших шаманов, как Хорен, Цагаан-заарин, Аляа. Торцы знают также культ хозяина Наран Бургэ, который не связан с названными шаманами. Хонгодорцы Далахая совершают регулярные обряды на могиле большой хонгодорской шаманки Хатан-шулуун-тээби в местности Тагархай-булаг. Говорят, что через 150 лет она должна превратиться в такого «бога», как Ринчен-хан (Буха-ноен). Эта шаманка была настолько сильной, что ее дух не могли подчинить даже такие крупные ламы, как Жамбасан-гэгэн. Когда Жамбасан-гэгэн сжигал предметы шаманского культа (3 копны шаманских вещей) на месте захоронения Хатан-шудуун-тээби, дух ее улетел в Бохан. На этом месте было поставлено обоо Очирвани.

Еще один образ шаманки – это главный дух торской долины Хойто-тээби (букв. Северной бабушки). Шаманка после смерти превратилась в рядового духа-хозяина местности, но считается, что силы ее продолжают расти и через некоторое время она поднимется до ранга общеторского божества, сходного по мощи с Буха-нойоном. В мифологии хонгодородов хозяин торской степи – Тоорын эжэн Хитарай заарин Мульма-нойон [Манжигеев, 1978]. В шаманских призываниях при обряде жертвоприношения на Тагархай-булуке упоминается, что предком хонгодородов был медведь, саму шаманку сравнивают с четырехгодовалой медведицей на перекестке четырех дорог, с трехгодовалой медведицей на перекрестке трех дорог. По мнению Герасимовой, это видетельствует о древнейшем для данной группы населения Торской степи, забытом культе или родо-племенном тотетме. В песках Монсык и Тайлаган в 1923 г. обнаружены (у устья еки Харагун) глиняная керамика и железные наконечники стрел [Подгорбунский, 1923].

Сыртыпова Сурун-Ханда.

Святыни кочевников Трансбайкалья (Традиционные культовые объекты как памятники истории и культуры). – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2007. – 272 с:. ил. ISBN 978-5-85213-997-9 С. 158-161

Четверг, 28 Июня 2012 01:52
Опубликовано в Мнения
Автор
Подробнее ... 0

Зурам (сэмэлгэ)

Цветные ленты в качестве подношений на деревьях хоринцы называют зурам, окинцы – зурамhан, а баргузинцы – сэмэлгэ. Слово зурам на монгольском языке означает суслик, а также полоса, узкая лента. Вероятно, генезис обычая относится к охотничьей традиции совершать подношения хозяину тайги, духам леса шкурками добытых пушных зверьков, которые также  подвешивались на деревья. Так, Риттер пишет, что на святом месте делали жертвоприношения, «состоящие не только из медных монет, но нередко из кремней, лоскутков, пуговиц, а удачливые промышленники оставляли здесь и пару беличьих шкурок». По сообщению Ц. Жамцарано, если не было подходящих шкурок хорька или белки, то использовали тканевые ленты или палатки. Ленточки могли использоваться также вместо звериных шкур и подноситься божеству во время молебнов. Например, при ритуале умилостивления Гужир-тэнгэри (он же Манан-тэнгэгри) следовало подносить «молочную пищу в 9 блюдах и 9 морд или звериных шкур» - зайца, белки, горностая, хорька, серой козы, домашней козы, черногруда и лисицы; «при отсутствии шкур можно заменить их ленточками» (Жамцарано, 2001:66).

Известно, что замена в ритуальных действиях практикуется достаточно часто. Так, в качестве буддийских подношений часто используется вместо реальных вещей их рисованные или скульптурные изображения. Вполне понятно, что развешивать шкурки ценного пушного зверя не каждому по силам, но сила традиции заставляет находить более приемлемые способы и материалы, соответствующие своему времени. Более того, именно традиция условной замены сделала возможным появление бумажных денег. Замена практиковалось на начальных этапах развития товарно-денежных отношений. Бутанаев пишет, что беличьи шкурки выступали денежной единицей в хакасско-тувинских торговых отношениях. Белка по хакасски – сарбах. Чуть позже появилась денежная единица – солбак, так называли квадратный кусок митакля, который приравнялся одной белке (Бутанаев, 1999:109). Обычай подвешивать на стволы деревьев квадратные куски тканей или платки в качестве подношений сохранился в баргузинской тайге.

Баргузинскими и курумканскими бурятами для обозначения ленточек или тканевых полосок – подношений на деревьях используется слово сэмэлгэ. Сэмэлгэ созвучно монгольскому сэмлэх, что значит распускать, вытаскивать нитки, расщипывать шерстинки (БАМРС, 2001:156). Местные жители говорят, что если у путника не было возможности привязать ленточку, то он вытягивал волосинки из конской гривы или хвоста и подвешивал их на деревья в знаковых, ритуальных местах. Кроме того, в эвенкийском языке есть слово самэлеки – веха, метка, дорожный знак, от которого, вероятнее всего, и происходит местное название культовых ленточек. Самэлеки – метки сакральных объектов, сигнализировали о необходимости ритуального поведения.

Зурам, сэмэлгэ, дарцог, хий-морин – это разновидность даров человека могущественным силам природы. Взамен дара человек надеялся получить покровительство и расположение к себе и своим близким, беспрепятственное исполнение задуманных дел и желаний. Ленточки, полотна ткани со специальными оттисками и прочие предметы, подвешиваемые на священные деревья, имеют аналогии в культурных традициях других народов мира. В Японии, например, существует легенда, согласно которой только в ночь под 7 июля двое влюбленных, разделенные Млечным Путем, могут встретиться. В преддверии этого праздника звезд (Танабата) японцы пишут свои пожелания на полосках бумаги и привязывают их к ветвям бамбука. К языческим обрядам поклонения священному дереву восходит и обычай украшать рождественскую елку. Неслучайно рождественские подарки принято оставлять под елкой.

Классическая мифологема древа жизни, присутствующая в верованиях и религиях разных времен и народов, чаще всего связывается с Великой богиней. (Голан, 1994: 156-159). Поклонение дереву как праматери свойственно многим религиозным традициям, это явление характерно и для традиционных верований бурят и монголов. В Селенгинском аймаке Монголии, невдалеке от центральной автомагистрали Улан-Батор – Алтан-Булаг, есть священная сосна, которую местные монголы называют Эхэ –модон, что значит Мать-дерево. В долине реки Селенги, но на территорий Бурятии, у обочины трассы есть два ильмовых дерева – «отец и мать», у которых также совершаются подношения. Любопытно, что персидский историограф Джувейни зафиксировал у уйгуров легенду о происхождении традиции поклонения дереву, действие которых происходит на берегах Селенги. «Буку-хаган и его братья родились от согретой светом неба насыпи между двумя деревьями в местности Камалангу, где якобы сливаются реки Тула и Селенга. После того как братья выросли, они пришли к этим деревьям как к своим родителям и стали оказывать им почести. Тогда деревья, получив дар речи, напророчили детям великое будущее. Узнавший об этих чудесах уйгурский народ решил избрать Буку своим первым хаганом».

Сыртыпова Сурун-Ханда. Святыни кочевников Трансбайкалья (Традиционные культовые объекты как памятники истории и культуры). – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2007. – 272 с.: ил ISBN 978-5-85213-997-9 C.58-60

 

 

Понедельник, 25 Июня 2012 00:44
Опубликовано в Мнения
Автор
Подробнее ... 0
топ