21 Июня 2018, Четверг
A+ R A-
Памятник Гэсэру (Улан-Удэ) Памятник Гэсэру (Улан-Удэ)

Гэсэр

Гэсэр, («Абай Гэсэр Богдо хан»), ге­роический эпос монгольских народов, возник по оценкам большинства спе­циалистов на рубеже нашей эры. Имеет несколько вариантов, бытовавших в раз­ных областях проживания монгольских племен: эхирит-булагатский, унгинс­кий, хоринский, халхасский, тибетский и др. Самый архаичный эхирит-булагатский вариант носит в себе многие пози­ции идеологии матриархата, описывает общество лесных охотников, еще не знающих скотоводства, имуществен­ного неравенства, придерживавшихся идеалов справедливости и равнопра­вия. Это говорит о том, что начало фор­мирования эпоса относится к временам доклассового общества, родового строя. Последующие варианты, унгинский и хоринский, уже повествуют о ското­водстве и имущественном неравенстве, а халхасский вариант полностью пост­роен на идее господства ханско-нойон­ской аристократии. Тибетский вариант был заимствован у монголоязычных то­гонов, переселившихся в предгорья Ги­малаев в III-IV вв. и VIII в. попавших под власть тибетских царей. Известно, что там эпос «Гэсэр» считался «песней рабов», т. е. подвластного народа. Ва­риант Гэсэра, бытовавший у тогонов в ХI в. был записан ламой Hopбo Чойбэб на тибетском языке с соответствующей редакцией и поправками в пользу ти­бетских поэтических вкусов и тради­ций. Отсюда и произошел «тибетский» вариант «Гэсэра», которому часто по недоразумению придают гималайское происхождение. В основе сюжета эпо­са лежат подвиги Гэсэра, второго сына главного бога среди 55 западных небо­жителей - Хана Хюрмас Тэнгэри. Злые восточные небожители насылают на землю всевозможные беды и несчастья, носителями которых выступают чудо­вища - мангадхаи. Чтобы спасти людей от гибели, западные боги в помощь к ним посылают на землю Гэсэра, кото­рый, переродившись на земле, вступа­ет в борьбу с многочисленными ман­гадхаями. В наибольшем объеме эпос «Гэсэр» сохранился у иркутских бурят, бытовавший у них вплоть до 20-30 гг. XX в. пока не был предан забвению под натиском новой коммунистической культуры и идеологии, объявившей его носителем вредного нойонского-шаманского культа. В начале века были записаны различные варианты у известных улигершинов Маншуда Имененова, Пеохона Петрова, Парамона Дмитриева и других. Объем произведения доходит до 30 тыс. строф.

Гатапов А.С. Монгольский исторический словарь. Энциклопедический справочник/ А.С. Гатапов. – Улан-Удэ, 2008ю – 368 с. 2008 г.

 

С.Ш. Чагдуров

Социальные основы эпоса «Гэсэра»

 

В китайских и тибетских летописях «Синь Тан-шу», «Цзы чжи тун цзянь», «Сказание о царях», в послесловии нартанского издания «Ганджура», повествующих о событиях VIII-IХ веков, упоминается Гэсэр-хан, предводитель народа тугу (дугу). Это вождь потомков либо тюркоязычных тукюэ, либо монголоязычных тугу (тогонов, тугухуней). А может быть, и тех и других, вместе взятых. В послесловии к «Ганджуру» говорится прямо: «Дугу Гэсэр стал рабом Тибета» (Бичурин И.Я. История Тибета и Кукунора. – СПб., 1983; Дамдинсурэн Ц. Исторические корни Гэсэриады. – М., 1975; Кычанов Е.И. К проблеме этногенеза тангутов. – М., 1964; Дугаров Р.Н. Монгольский «Лин-Гэсэр»  и его исторические норни // Эволюция эпических жанров бурятского фольклора. – Улан-Удэ, 1985).

Во всех этих источниках говорится о том, что в стране Амдо последовательно обитали хунну, сяньби, тугухуни (тогоны). В VII в. царство последних покорено тибетцами. Среди покоренных оказались и представители племени тоба. Тоба и тугухуни (тогоны) в период своего возвышения в районе Амдо и Кукунора установили дуальные отношения (дабхар байгууламжа) с потомками хунну во главе с Шаньюем Чжичжи, появившимся с предгорьях Каратау по берегам Таласа и  Яксарта еще раньше, в I в. до н.э.  Потомки именно этих племен, т.е. кочевников, когда-то давно прибывших сюда из своего исконного Алтайско-Саянского (тюрко-монгольского) ареала, оказавшись в VII веке под гнетом экспансивных тибетцев во главе с кланом Гаров, не раз поднимались потом против своих угнетателей. И именно они выдвинули из своей среды творцов первых, изначальных устных вариантов Гэсэриады: большие эпические полотна чаще всего возникают в условиях какого-то социального потрясения или угнетения и, главным образом у тех, кто непосредственно испытывает такое угнетение.

В тибетских и китайских летописях вовсе не случайно упоминаются вами (хуньмо) – «рабы», гйог – «слуги», трен – «пленные», которые большей частью были кочевниками тюрко-монгольского происхождения. Один из них Шан-Кунжо (или Лунь-Куньджэ из «Синь Тан-шу»), как известно, возглавлял двухсоттысячное войско восставших кочевников, потомков тогонов (аша//ажа), порабощенных тибетцами, и был казнен в 861 г. основателем тангутского государства Тоба-Хуай – гуаном. Монголы называли его Арсалан ханом, а тибетцы – Сэнгчином (Великим львом). Эти и объясняется тот факт, что монгольский «Лин-Гэсэр»  дошел до нас под названием  «Цамлинг Сэнгчин-у намтар». Нельзя при этом забывать того, что этот «Лин-Гэсэр» повсеместно  воспринимался монахами Тибета как еретическое сочинение, как аллегорическая поэма-сатира, созданная черноголовыми («гонак», «хара тэригуутэн», «хара тологойтон»): ср.бур. «хара тологойтон» - коренные буряты, монголы. Это нужно понимать как безусловный намек на то, что эпос о Гэсэре возникал в Амдо с самого начала не только в среде тибетского простого люда, сколько в быту тех, кто после VII в. в течение длительного времени (вплоть до середины IХ в.) томился под игом тибетских ценпо и владельцев монастырских земель. Стало быть, основы эпоса «Гэсэр» закладывались именно в районе возвышения тоба, тухугуней, баятов муюнов – между озером Кукунор и Хотаном во второй половине первого тысячелетия и были занесены потом на берега Байкала после VII века, когда часть тоба тогонов (ажа//аша), разбитых в 661-662 г.г. н.э. тибетским военачальником Гаром, ушла из Тибета на север. По мнению тибетолога Б.-Д. Бадараева, именно это событие явилось решающим импульсом для дальнейшего развития и циклизации эпоса о Гэсэре на древней земле Бурятии, подобно тому, как позже (1125г.) отразился в нем и уход на север части киданей (киитан, куйтун, китад, хяата, хяануур). И действительно, гурбан зуун хяанууртан есть в унгинских вариантах, а в эхирит-булагатских вариантах их нет совсем!

Как известно, экспансия тибетских ценпо и богатых владельцев монастырей сопровождались активным проникновением раннего буддизма сначала в Центральный Тибет, а затем и на окраины, например, в Амдо, где он и закрепился после ряда неудач в борьбе с местными религиозными традициями. Видимо, совершенно не случайно название тоба (даба) ассоциировалось тогда с Джунгарией и с Гэсэром.

Известный буддийский деятель Туган Дарма Бадзар утверждал: «Джунгария – страна воинственного Гэсэр-хана» своим могуществом заставляла дрожать сердца врагов. Его царство раскинулось, как облако по небу. Таким сделали это царство Даба (Дабаци) и многие другие». С точкой зрения Туган Дарма Бадзара, связывавшего царство Гэсэра с именем Даба, перекликается мнение другого буддийского деятеля Лувсанцултэма (1780-1810 г.г.), который относил царствование Гэсэра ко времени до Х в. – после Ландармы и до Атиши: «Цахар гэбш Лувсанцултэм Гэсэрийн байсан цаг хугадацаг Ландармаас хойш Жоу Адишаагаас о моно буюу оорор хэлбэл Х зууны орчим байсан гэж таамаглаж байб». Но как бы то ни было, дава – судя по всему – это этноним тоба, носители которого являются потомками сяньби, проникших в Амдо вместе с тогонами в IV-V в.в. н.э.

Вообще история распространения на азиатском континенте раннего буддизма, особенно тантризма, может весьма красноречиво свидетельствовать о том, что племена и народы тюрко-монгольского ареала относились к нему сначала настороженно, даже враждебно. Так было в оазисах Средней Азии и Кашгарии в III в. Так было, когда райнний буддизм пытался проникнуть к монголоязычным жуаньжуаням и табгачам (тоба-вэй) в V в., к туркютам – в VI в. Принятие его в Тибете во времена Сонгэна Гампо (656-641 г.г.) и его дальнейшее успешное продвижение на северо-восток в эпоху Тисрондецана (754-797 г.г.) тоже сопровождались жесточайшей борьбой новой религии то с манихейством уйгурского каганата (во время убийства Мажана в 755г.), то с боном при Ландарме (839-843 г.г.).

Потомки тоба и тугухуней, которые и оказались под гнетом тибетских царей и проповедников новой религии в Амдо, судя по многим данным, тоже не сидели, сложа руки. Дело в том, что главное тантрическое божество секты Ньингмала, основанной в Тибете в VIII в. и вобравшей в себя элементы и добуддийского, и ранне-буддийского, и боннского пантеонов, активно выступало тогда против «черных демонов Тибета», под которыми несомненно разумелась идеология тех самых рабов и слуг тибетских царей, о которых сказано выше, а божеством, вызванным в ту пору Тисрондецаном из страны Уддияна (Кашмир) для усмирения этих самых «черных демонов» был не кто иной, как маг и волшебник Падмасамбхава (VIII в.). Выступая против соперников, этот маг и его последователи и защитники чаще всего являлись миру в своей «гневной» (свирепой, ужасной, грозной, устрашающей) ипостаси.

Иначе говоря, именно тогда они превращались в дхармапалов (типа Ямантаки, Лхамо и других докшитов, свирепых гениев срунма), потому что они,, т.е. дхармапалы с головой ракшасы (быка), встречаются среди скульптур из пещер Дунь-хуана (IX-X в.в.) и «невольно усиливают гипотезу о кашмирском источнике тибетских изображений гневных дхармапала (орунма)», как пишут об этом авторы сборника статей «Ламаизм в Бурятии XVIII – начала ХХ в.в.».

Поскольку в изображениях срунма первой категории (Ямантаки, Лхамо Максор-Жалмы и др.) «гипертрофируются все признаки нечеловеческой хищной свирепости, ярость предельно накалена, подчеркнут весь людоедский антураж, чтобы «уничтожить силой все, что противодействует религии», то и в современном раннему тантризму героическом эпосе они вполне могли выглядеть подобным же образом. Если лики гневных срунма (далха) с оскаленными зубами, «с острыми большими клыками» - чтобы стереть в порошок враждебных духов», с многочисленными черепами, отрезанными головами, оберегами-украшениями из человеческих костей – уничтожающих злых духов, пьющих кровь из магической чаши капала, сравнить с не менее «выразительными» портретами антиподов Гэсэра с многоголовыми чудищами – желтыми мангусами, мангад гахаями, их женами, старшими сестрами, бабушками, то нет никаких сомнений в том, что место и время формирования тех и других следует относить именно к этому региону и к этой эпохе. По мнению Л.Н. Гумилева, истоки легенд о сверхчеловеческих существах (бодхисатвах, дхармапалах), а главное – их «гневных, устрашающих» ипостасях впервые возникли в эпоху «тибетской империи VII-IX в.в.» (Гумилев Л.Н. Старобурятская живопись. Исторические сюжеты в иконографии Агинского дацана. – М., 1975).

Такой вывод кажется более весомым, если сопоставить некоторые эпизоды из эпоса «Гэсэр» с древними легендами и преданиями индо-тибетского ареала.

В вариантах Маншуда Эмегеева Гэсэра превращают в рыжего мерина, а в угинских – в осла. Кто его превращает? Ответ исключительно выразителен: небесная жена Гэсэра Гагуурай Ногоон дуухэй (индийская принцесса из Непала (VII в.), в монгольском мире – это Ногоон дараэхэ и жена 108-голового Зуудаг (Зуудай) Шара мангад гахая (Зуу – по-монгольски Будда). В тункинском варианте «Гэсэрэй Ябадал» есть тоже истинно буддийское имя Зуу Шубгэни Эхэ бурхан, в котором соседствуют имена Будды: монгольское Зуу, индисйское Шигэмуни (Сакья Муни), уйгурское – бурхан. Рыжий мерин или осел (т.е. Гэсэр) в течение 10 лет пашет землю у трех старших сестер эпического чудища Лобсоголдоя Мангад гахая по имени Енхообой (буддийск. Аинхуа). С этими эпическими именами и коллизиями перекликается индийская легенда, которую Л.Н. Гумилей выводит из Цейлона.

Согласно легенде, великая богиня Лхамо (или Шримати Деви) в поисках своих новых почитателей отправилась на муле (т.е. осле) из Цейлона на север. «Проехала Индию, Тибет, Монголию, часть Китая и, наконец, обосновалась на горе Ойхан, в области Олгон, предположительно находящейся в Восточной Сибири. Говорят, что эта гора была окружена широкими необитаемыми  пустынями и океаном. «Из перечисления географических названий видно, - пишет далее Л.Н. Гумилев, - что в истории и легенде они совпадают, за исключением лишь Ойхан, истории неизвестной»

Время действий, описываемых в легенде, относится к IX в. н.э. Предположение о том, что великая буддийская богиня ещё в IX в. пыталась обосновать в Восточной Сибири, а именно в Бурятии, совершенно правильно: «гора Ойхан, истории неизвестна» - это остров Ольхон на Байкале и знаменитая гора на этом острове (по бурятски Ольхон звучит Ойхон).Это, действительно, гора, почитаемая всеми шаманистами как священная, и она действительно окружена «пустыней» и «океаном»: пески на острове вокруг горы Ойхан, согласно мнению геологов, ни в чем не уступают южногобийским. Да и Байкал вполне может сойти за весьма внушительную водную стихию -  не только в легенде. Область Олгон – это не что иное, как бур. Yлген «земля, земные просторы» (Yлгэн Yндэр хоер – Земля и Небо).

Но как встретили великую богиню в области Олгон, т.е. на древней земле Бурятии? И почему богиня в IX в. н.э. не смогла на ней окончательно обосноваться, хотя и пыталась, судя по легенде? Ответы на эти вопросы дает сама Гэсэриада. Их надо искать именно в ней – в сердцевине всей ее эпической поэтики. Скажем, в вариантах М. Эмегеева Гэсэр наказывает одинаково неумолимо всех мангад гахаев, оставляя их еле живыми: и жен 108-голового чудища Эрэхэ Тайжа, Утта Шара Изии и его бабушек Холхи Ибии и Ехэ Холхи Тоодэй, внешний вид которых удивительно напоминает богиню Лхамо в разных гневных ипостасях. А в унгинских вариантах укрощаются старшие сестры Лобсоголдоя (им имена Енхообой<Линхуа), а также одинокое тибетское дерево, олицетворяющее их духовное могущество – Тэбид гэжэ дайдын Ориин ганса модон (Пеохон Петров), могучее сандаловое дерево, о котором Гэсэр отзывается удивительно точно и выразительно: «Сандаловое дерево в самом соку растет. Это лютый враг в силу входит, наливается злом-напастью» (Парамон Дмитриев).

Все это не следует причислять к разряду лишь туманных предположений. Это близкие к реальности факты. Тем более, что Е.И. Кычанов и Л.С. Савицкий проводят в своей книге исключительно показательное для данного случая тибетское предание: «Легендарный Гэсэр, стремясь укротить богиню Атаг Лхамо, высушил ее душу – черное озеро, срубил ее – срубил дерево, в котором, по его сведениям, обитала ее душа, но богиня осталась жива».

В стране желтых уйгуров, по свидетельству Сумба-Хамбо (1704-1788 г.г.), одного из ведущих буддийских проповедников, устраивавшего всякие гонения на народного Гэсэра – «потомка еретика Дава (Давачи), эпос о Гэсэре не был распространен. Почему? Потому что там в этот период (VIII-IX в.в.) оказался в большом почете тантризм, который в эпоху клана Гаров выражал себя чаще всего в своей наиболее характерной устрашающей форме (форме дхармапалов, докшитов).

В связи с раскопками в районе Баян-Балгасун выяснилось, что уйгуры исповедовали именно райнний буддизм, с конца VIII в. в из среду проникало манихейство, а в Х в., т.е. после падения своего государства уйгуры приняли христианство несторианского толка.

Около Х в. некоторые киданьские племена под натиском племени Муюн тоже продвигались на север. И дошли до Байкала. В киданьском городище Барс-хот 1 обнаружены буддийские мемориальные сооружения – субурганы, относящиеся по археологическим данным к Х в., а в одном из храмов на каменном столе – деревянный ящик со свитком, в котором нарисованы буддийские божества. Это событие VIII-X в.в., связанные с возвышением уйгуров и киданей. Они являются еще одним историческим подтверждением, хотя и косвенным вышеприведенной буддийской легенды о богине Лхамо, проскакавшей на муле до острова Ольхон на Байкале и исчезнувшей там. Совершенно не случайно и то, что небесные божества в «Гэсэре» М. Эмегеева называются по-уйгурски: Минган Саган бурхан. Все это явно перекликается с тем, что в бурятском эпосе дочь Галта Улан тэнгрия Гагуурай Ногоон дуухэй (индийская богиня Зеленая Тара) и старшая сестра Лобооголдой Мангад гахай по имени Енхообой (Линхуа – священный символ буддизма!) на время превращают Гэсэра в рыжего мерина (или в осла).  Отсюда вывод: именно на Гэсэре, превращенном в осла (или мула), могла скакать к Ольхону богиня Лхамо Ну, а когда Гэсэр снова обрел свой человеческий облик – благодаря земной жене (Саазгай Баян хаанай Санхан Гоохон дyухэй) и своим земным сыновьям, то богиня, естественно, вынуждена была исчезнуть!

Если обратиться снова к собственно фольклорным мотивам, то столкновение Гэсэра, его земных родичей и побратимов с Зуун Найман толгойтой Зуудаг (Зуудай) Шара Мангад гахаем, с Маянга найман толгойтой Митуурайн Шара Мангад гахаем, с Далан долоон толгойтой Даньял Шара Мангад гахаем и другими эпическими чудищами свидетельствует, во-первых, о прямых связях или преемственности древних бурятских племен с племенами тоба, тугухуней (тогонов), муюнов (баятов) или их потомками, живущих в районе Кукунора Джунгарии, в Восточном Туркестане; во-вторых, о том, что они покорены тибетцами и оттеснены на север в VII в. Дело в том, что именно в титула туре имен антиподов земного Гэсэра скрывается сособенно выпукло проявившая себя в ту пору апологетика раннего тибетского тантризма, бона, несторианства, тогда как в именной эпитетике Гэсэра более четко отражен генезис сибирского и центрально-азиатского шаманизма. И что самое существенное -  столкновение интересов этих религий, противоречия между ними, очень часто выливавшиеся в серьезнейшие конфликты, обретавшие формы насилия и подавления,  были наиболее напряженными именно в ту эпоху – после VII-IX в.в. – в регионе Амдо, Кукунора, Хотана, Джунгарии и в других прилегающих к ним областях Восточного Туркестана.

 

 

Литература:

Традиционный фольклор в полиэтнических странах. Материалы II Международного симпозиума «Байкальские встречи». – Улан-Удэ: Издательско-полиграфический комплекс ВСГАКИ, 1998. С. 29 - 34.


Последнее изменение Понедельник, 09 Июля 2012 03:20
Administrator

Надеюсь вам понравился наш сайт и вы заглянете сюда не раз и приведете своих друзей. А мы постараемся к следующему вашему визиту подготовить новые интересные материалы и фото и новости и полезную информацию.

Оставить комментарий

Make sure you enter the (*) required information where indicated.
Basic HTML code is allowed.

топ