21 Июня 2018, Четверг
A+ R A-

Сэргэ-коновязи

Оцените материал
(54 голосов)

Сэргэ-коновязи

Сэргэ или коновязь – одно из довольно широко распространенных культовых сооружений на святых местах Трансбайкалься. При этом однозначно можно сказать, что этот вид маркировки сакрального объекта относится к шаманской традиции. У Манжигеева они описаны как боогэй сэргэ (т.е. шаманская коновязь) – «деревянные или каменные столбы у дороги, мимо которых следовал кортеж, едущий хоронить шамана. У них путники делали возлияния вином умершему шаману» [Манжигеев, 1978 : 25], Конопатский, исследовавший памятники древности на о.Ольхон на 70-е гг. XX в., пишет о сэргэ: «…их можно видеть во многих местах Ольхонского района и на территории Ольхона. Как правило, они стоят у  дорог, на перевалах, где, преодолев трудный участок пути, люди останавливаются и отдыхают, а верующие делают жертвоприношение духу – «хозяину» данного места. Жертва выражается в оставлении у сэргэ мелких вещей, монет, пустых бутылок, в привязывании к сэргэ кусочков ткани или платков. Иногда такое жертвоприношение сопровождается групповым возлиянием и разбрызгиванием небольшого количества спиртного «духам» [Конопатский, 1982: 112].

Обычай ставить коновязные столбы в обрядовых целях известен алтайцам, якутам и другим тюркоязычным народам. Коновязный столб вкапывали рядом с могилой при похоронах, когда с умершим погребали принадлежавшего ему коня. О значительной древности традиции сооружать одну или несколько коновязей у погребального «жилища» покойника свидетельствует сообщение Геродота о поминальном обряде у могилы скифского царя (VI-V вв. до н.э). По его словам, скифы на поминки отбирали 50 самых достойных мужчин (рабов), а такж коней. Затем, задушив тех и других, усаживали мужчин на коней, укрепив их в таком положении кольями расставляли всадников вокруг могилы. Поводы коней привязывали к специально врытым столбам = коновязям. Археологические исследования подтвердили эти сведения. Остатки многочисленных коновязных столбов были обнаружены при раскопках Елизаветинских и Ульских курганов на Кубани. Рядом с коновязями обнаружены костяки несколько сотен коней.

Причину сакрализации коновязи Кубарев видит в особой роли коня в цивилизационном развитии человека, а особенно кочевой культуры. И даже предполагает, что алтайские монументы балбы – каменные столбы, которые устанавливались в ряд с восточной стороны курганов и поминальных сооружений, выполняли роль коновязи. «Это напоминает установку балбов скифо-тюрского времени и этнографию коновязей. И те, и другие ставились в ряд, на восток или юг от могилы или жилища. Они предназначались для лощадей гостей и родственников. Количество балбанов-коновязей зависело, очевидно, от числа людей, принимавших участие в поминальном обряде» [Кубарев, 1980: 58-70].

С.В Иванов писал о якутских культовых сооружениях: «По рассказам стариков, особый сэргэ ставили для коня наиболее сильного и знаменитого шамана. Но такого рода столбы предназначались для фантастического коня – крылатого и горбатого. Простым людям видеть его не разрешалось. К таким коновязям никто не решался привязывать своего коня: конь мог погибнуть» [Иванов, 1976]. Эти представления описаны в тюрском героическом эпосе, где описанию коновязи отведено значительно место. Чаще всего такая коновязь – божественного происхождения и ассоциируется с древом жизни («вечный железный тополь») В алтайском эпосе «Маадай-Кара» верхняя часть коновязи находится в мире вечных божеств и служит коновязью Юч-Курбустану, средняя часть – коновязью богатыря, а нижняя спускается до страны позднего владыки Айбыстана и считается его коновязью. У коновязи получают отражения события, которые происходят в юрте. В «Маадай-Кара», когда в юрте погибает Кара-кула каан, одновременно у коновязи падает его конь.

В скотоводческом, пастушеском хозяйстве коновзяь - элемент необходимого быстрого минимума. У монголов и бурят коновязь ставится на юго-западной стороне от жилища скотовода. Монгольская коновязь изготовлялась из дерева, по наблюдениям Цэрэнханд, обычно из ели (гацуур модон). Лошадь всегда привязывалась с западной стороны – это означало, что в юрте находится умерший [Цэрэнханд, 1993: 27-36]. И хотя коновязь имеет вполне утилитарное назначение, даже в быту сохраняется табуированное отношение к ней. Коновязь не разрешалось срубать. При переносе жилища коновязь оставляли на старом месте. Кочевники верили, что в ней прибывает дух, которому они оказывали такое же почитание, как духам местности и очага. Но следует заметить, что в тех регионах, где скот традиционно был многочислен, встречается сэргэ другой конструкции. Например, в тарейских степях Читинской области сэргэ для лошадей ставят в горизонтальном виде: длинный столб укрепляют на двух опорах, на уровне около метра от земли, так что одновременно можно привязать большое количество коней. Такую конструкцию (буквой «п») сложно интерпретировать как мировое древо.

В Баргузинской долине есть еще одно применение столба-коновязи. Сэргэ ставят перед родительском домом по случаю женитьбы сына, кк сивол создания новой семьи, нового дома и залог будущего благополучия и счастья молодой семьи. Так что, проезжая по деревне, по количеству сэргэ возле домов можно судить о демографической ситуации местного населения, так как количество рельефных работ зарубок на сэргэ соответствует количеству детей в каждой семье. У аларских бурят К.Д. Басаева описывает иное объяснение зарубкам на сэргэ. Вновь возводимое сэргэ для молодой семьи имело, прежде всего, сакральное предназначение для лошади главного свата, а также для божеств, покровительствующих домохозяевам. «Сэргэ делали с с трехступенчатым верхом: ромбовидная головка переходила в первую зарубку – ступень, предназначенную только для божеств, следующая ступень – зарубка предназначалась для лошади, даруемой родителям невесты во время сватовства, или лошади главного свата на свадьбе, а третья – для остальных гостей» [Басаева, 1993: 57].

Надо сказать, что в культовых целях сэргэ принято ставить не повсеместно по Бурятии. Если сэргэ можно увидеть на обоо в Селенгинском и Хоринских аймаках, то в Чикойской и Ононских долинах их обычно не ставили. На обоо или других культовых объектах в Монголии или Внутренней Монголии сэргэ и вовсе не встречается.  Ареал распространения подобного сооружения в качестве культовых маркеров ограничивается западными, северо-западными и центральными районами Бурятии.

Какова же причина ограниченной дистрибуции возведения культового сэргэ на местах совершения общественных молебнов? Ведь ритуалы жертвоприношения конем известны на всей обширной евразийской территории. Причем они совершались не только в погребальных обрядах, но в ритуалах умилостивления богов. Ритуал ашвамедхи, жертвоприношения белым конем, совершали в Древней Индии в качестве замены на исполнения желаемого. Ашвамедха считалась наивысшим культовым действом, приносящим максимально возможный плод. Перед убийством коня три главные жены царя украшают коня и привязывают его к столбу с колесом – коновязь  с символом солнца. После убиения коня главная жена царя возлегает рядом конем, вступая с животным в мистический брак. Далее она золотой иглой отделяет голову коня, которая приносится в жертву богу огня Агни и должна дать царю духовную энергию. В то же время вторая жена серебряной иглой отделяет туловища коня, что должно обеспечить царю физическую силу. Третья жена бронзовой иглой отделяет хвост коня, что дает царю царю богатство скотом (Иванов Вяч., 1974: 75-138)

Археологические памятники региона, содержащие конские черепа с шейными позвонками и копытами, несут по заключению С.В. Данилова, ярко выраженные культовые черты и, вероятно, имеют аналогию в шаманском ритуале зухэли, когда остатки жертвенного животного шкуру с головой и копытами вывешивают на шесте, воткнутом в землю. Комплекс вблизи Нижнего Бургултая в долине р. Джиды состоял из более чем сорока каменных кладок с однотипным содержанием. Характерна ориентация конских голов на восток, а также наличие остатков деревянных столбов, специально установленных в прямоугольной в плане яме и плотно забутованных камнями. Деревянный столб в данном случае является,  вероятнее всего, тургэ – непременным элементом оформления тайлганов –общественных молебнов божествам. Тургэ – шаманское дерево, которое служит посредником для передачи даров-жертвоприношений от людей небожителям. Обычно это молодые пучки березовых веток или березки, но иногда это мог быть деревянный столб. (Данилов, 1995: 92-101).

Таким образом, по археологическим данным можно выделить два типа столбов, присутствующих на ритуалах, где осуществляется жертвоприношения лошадьми. Один тип – лошадиные головы носят след бойка чекана, в лобной части головы либо укола большой иглой в мозжечок. В  этих случаях жертвенных коней привязывали к коновязям, как в ритуале ашвамедхи. Есть археологические находки изображений, жертвенных животных – скульптурки коней из Пазырка, Катанды, Уландрыка, Юстыда и Барбургазы  с метками между ушей. Сходным приемом при помощи острого ножа убивали погребального коня алтайцы, тувинцы, хакасы до начала ХХ в. Второй тип столба – это тургэ, когда делается ритуал зухэли во время тайлганов на обоо.

Итак, ритуальное сэргэ изготавливается из дерева и имеет заостренную, ромбовидную верхушку; ставится либо пред домом, либо на месте совершения ритуалов; во время обряда определяется как священное дерево. Сэргэ, как и ящички-алтари, прибитые к дереву, бытующие в культовых местах таежной, лесной Бурятии, практически не встречаются в Монголии.

У селькупов сохранился обычай «устанавливать рядом с жилищем священный столб (функционально не оправданный)» (Пелих, 1972: 110). Молодин считает это «проявлением памяти о вертикально устанавливаемых балбалах, столь многочисленных у носителей пазыркской культуры, или имитацией деревянного столба-коновязи, который и сегодня можно видеть около  каждого жилища пастуха на Алтае (Население горного Алтая, 2003: 162).

Ассоциативные связи сэргэ с тюркскими балбалами, проводимые некоторыми авторами, наталкивают на мысль о связи сэргэ с ритуальными антропоморфными скульптурами. К сожалению, культовая скульптура народов Сибири, Севера и Дальнего Востока изучена недостаточно подробно. Тем не менее исследователи отмечают крайне слабую степень антропоморфизации традиционного изобразительного искусства Сибири. Культовые изваяния у эвенков изготавливались из отдельных жердей или бревен, но без портретных или антропоморфных изображений (Иванов, 1970; Ожередов, 1995: 160-171; Березницкий, 2003: 190-220).

Любопытные аналогии деревянных столбов с элементами антропоморфизации  отмечены у народов Амура – ульчей, нанайцев, орочей, нивхов, удэгейцев, которые считают своими прародителями деревья разных пород. Деревянная, весьма схематичная скульптура сугдухе с заостренной наконечником верхушкой ставиться на могилах у ульчей. Интересно, что по сторонам с обеих сторон доски идут фигурные вырезы, имеющие родовые отличия и означающие этапы жизни человека. (Березницкий, 2003:211). Почти как на сэргэ баргузинских бурят. Подобные дощечки ставят на надгробьях  нанайцы и называют их аями фонялко. У сахалинских айнов на надгробьях ставят похожие сооружения. Нивхи изготавливают фигуры домашних хранителей из лиственницы, так как согласно родовым преданиям, происходят от нее (Таксами, 1976:211).  В каждом нанайском доме имелась фигура дюлина – духа хранителя дома, семейного счастья и благополучия. В левом углу жилища на канах было специальное место для этой фигуры – малу. Нанайцы ведут свое происхождение от ясеня, осины и ольхи и вырезают фигур дюлинов из этих пород деревьев. Жизнь и силу дюлину давал шаман, внедряя ее ритуалом, успешное внедрение проявлялось во внешнем облике скульптуры, которая должна была стать из белой заготовки дюлина черным сэвэном.

Удэгэйцы для защиты жилища от злых духов вкапывали в землю пни деревьев корнями вверх, вырезали из них антропоморфные личины добрых существ либо вырезали из дерева фигурки помощников главного доброго духа Эндули. Нивхи изготавливали хранителей  с антропоморфной личиной – чхнаш, во ызн, в верхней части обычно из тополя (Березницкий, 2003:209). Образцы шаманских деревьев ту представлены в комплексном исследовании верований орочей у Березницкого. Иногда на стовлах ту рисовались и вырезались изображения духов-помощников. Их верхушки увенчивались изображением птицы, а в качестве столбов могли использоваться засохшие деревья. Перед ними обычно устанавливались корытца для воскурения багульником (Березницкий, 1999: 119-120).

Сходная ритуальная деревянная скульптура охранителя деревень в виде полузверя-получеловека зафиксирована в традиционной культуре корейцев. При этом часто устанавливалась фигурка птички, поскольку считалось, что человек после смерти становиться птицей (Ионова, 1970).

До настоящего времени жертвоприношения священному родовому дереву осуществляются во время обрядов для получения промысловой удачи. Ритуалы жертвоприношений совершались деревьям определенной породы. Обычно такое дерево выделялось своим внешним видом и место расположения. Охотник вырезал на стволе дерева антропоморфное изображение или треугольник, в который складывали приносимое угощение, и просил у духов удачи на промысле и счастья в жизни (Березницкий, 2003: 210-211). Ритуальная скульптура в виде треугольника в дереве распространена (курсив наш.- С.С.)   распространена почти у всех народов региона в качестве охранительной, промысловой и шаманской. Удэгейские охотники называют ее мео. Ее угощают и просят фарта (Березницкий, 2003 217-218). (Сравни с алтарями Курумкана).

Пни деревьев для создания культовых изваяний использовали ханты, манси, ненцы, селькупы, кеты. Скульптуры – изображения на пнях имеют разную степень оформленности: 1) с условной головой: а) с ликом; б) безликие; 2) безголовые. По сообщению Ожередова, в культовых местах Томской области встречаются целые скопления деревянных столбов [Ожередов, 1995: 185]. У манси были отмечены изображения на живых деревьях, причем, по описаниям, личины также имеют заостренные головы. В культовой традиции кетов известны три трактовки изображения личин на деревьях. На коре лиственниц изображался Холай (Холый) – мифический первочеловек, также изображались охранители мольбищ и хозяева озер.

То, что сближает деревянные личины народов севера Сибири и Амура с формой сэргэ, - это ромбическое навершие с зарубками, которое может быть оформлено как личина, но может оставаться схематичным изображением головы, также связь с духами предков и хозяев местности.

Кочевническое традиционное искусство избегает антропоморфных изображений, хотя образцы изделий «звериного стиля», петроглифы, изображения на утилитарных предметах достойны очень высоких оценок как в эстетическом, так и в реалистическом плане. Федоров-Давыдов объясняет схематичность скульптурных, антропоморфных образов у кочевников «деятельностью» объемного образа, тем, что они являются «вместилищем духовного божества» [Федеров-Давыдов, 1976: 102]. То есть в данном случае можно говорить о табуировании или, по крайней мере, нарочитом избегании изображать антропоморфные образы в объемной скульптуре. Жесткое предписание непременного ритуального поведенья на местах, где установлены сэргэ, вероятно, отождествляется с угощением и почитанием духа, олицетворенного в деревянном столбе.

Сыртыпова Сурун-Ханда. С 952. Святыни кочевников Трансбайкалья (Традиционные культовые объект как памятники истории и культуры). – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2007. – 272сю: ил. ISBN 978-5-85213-997-9

 



Administrator

Надеюсь вам понравился наш сайт и вы заглянете сюда не раз и приведете своих друзей. А мы постараемся к следующему вашему визиту подготовить новые интересные материалы и фото и новости и полезную информацию.

Похожие материалы (по тегу)

Другие материалы в этой категории: « Связи с потусторонним миром Зурам »

Оставить комментарий

Make sure you enter the (*) required information where indicated.
Basic HTML code is allowed.

топ