23 Августа 2019, Пятница
A+ R A-

Культ тэнгэри

 

Культ тэнгэри и система духовных знаний, связанных с эти культом и выполнявших функции оккультной защиты монгольского мира в целом и отдельных его племён и родов, базировались на эзотерической философии Центральной Азии, которая была сродни другим азиатским учениям – прежде всего даосизму и буддизму. Обоснование этого положения развёрнуто в монографии «Шаманская философия бурят-монголов…». Здесь только заметим, что очень важно осознать символизм тэнгрианской культуры наших предков: важнейшие эпитеты, которые употреблялись по традиции в отношении Тэнгэри, прежде всего такие, как «Хухэ Мунхэ Тэнгэри», являются эзотерическими смыслообразами, родившимися в медитативной практике кочевников – в ходе «упражнении духа», традиционных для Центральной Азии. Через совокупность смыслообразов Тэнгэри, передаваемых множеством эпитетов, выражается эзотерическая символика Пустоты: учения о Пустоте, известное на Востоке задолго до появления буддизма, относится к неизречённому Единому, из которого всё происходит и в котором всё пребывает – за пределами наших понятий «жизнь – смерть», «существование – несуществование», «добро – зло» и т.д. Будучи символом изначального Единства, «Небо чисто», как было сказано Лао-цзы. (1994, с.39). Немного иначе в той же даосской традиции об этом говориться: «Небо обретает единство способностью чистоты» (Антология, 1994, с.44)

 

В монгольском мире сакральная категория Чистоты была одной из важнейших и охватывала все сферы сущего, все области жизнедеятельности людей и их отношение к миру. Тэнгэри и было источником Чистоты и Очищения. Подобно тому как в традиции Упанишад имелись специальные формулы ритуального очищение при обращении к Агни, Рудре, Индре, Брихаспати и к другим богам, в Центральной Азии был выработан свой ритуальный комплекс очищения – обряды огненного очищения (тарьмадха), водяного очищения (угаалга) и т.д. –которые дожили до наших дней в качестве элементов шаманского целительства. Однако были и более масштабные обряды очищения - Арюуни хэрэг. Упоминание об Арюуни хэрэг содержится в рукописных материалах об онгонах агинских бурят из «ленинградской папки» С.П.Балдаева (рук. 3514, л. 34-42)

Из этих данных следует, что есть специальные Арюуни тэнгэри – очень грозные божества. В их сонм входит и Эрлен-хан со своим штатом. Арюуни тэнгэри ведали помимо прочего также разного рода клятвами и присягами у бурят-монголов. Материал С.П.Балдаева помогает понять это: произнося текст клятвы или присяги, человек «тем самым призывал себя приносить жертву бурханам, относящимся к сонму божеств Арюуни хэрэг» (там же, л.42). В случае ложной клятвы в жертву божествам оказывались принесённой сама жизнь клятвопреступника, а так же благополучие его потомства и т.д.

Арюуни хэрэг в традиционном религиозном сознании народа – это дело чистоты, непорочности, незапятнанной репутации, чести. В прошлом имелись специальные ритуальные места обращения к божествам Арюуни хэрэг: это, например, известный Шаманский камень у ситока Ангары, а так же Ольхонская пещера, могила Ажирай бухэ близ села Шишкино, могила Холонго Бойрдаева близ села Хагат и др.

В тех житейских случаях, когда кто-нибудь, взяв взаимообразно деньги или скот, - а сделка происходила без свидетелей, -отказывался возвращать долг, родовой старейшина назначал обоим ответчикам Арюуни хэрэг у одинокой лиственницы или у могилы лица, погибшего во имя интересов рода или племени и ставшего духом-покровителем. Традиция это продолжалась и после установления царской власти.

Очистительные формулы были и остаются обязательным элементом шаманских заклинаний: с ритуального очищения молитвенного места и присутствующих начинается любой обряд.

Чистота, которая заключена в природе Неба, имела для монгольских мудрецов такое же основополагающее значение, как для даосов, индусов, буддистов. Очистительное значение огня по символике восходит к сакральной концепции Тэнгэри: огонь в эзотерике непосредственно связан с Небом – как символ его важнейших функций и высших возможностей бытия. Не случайно является присущее огню качество возносить жертвы вверх – Небу. Бурятское тэнгрианство и сохранившийся до сих пор у бурят культ огня – это элементы одной и той же эзотерической традиции. В рукописных материалах М.Н.Хангалова упоминается Хан Заяши: это Гали Тэнгэри, пребывающий на небе:

Gal –Galiixan tengeri!

Yjadshi ybee xaan zajan tengeri!

Saxaen xognohon

Saxiaadae nojen!

Yyleen xognohon

Sashixalan xatan!

Xara xurigan daxatae,

Bogdo jexe Zajashi(7)

Тэнгрианство является не просто мировоззрением, философией, религией: созерцая Небо, кочевники исследовали тайну погружения в беспредельное. Они выработали свою систему духовной практики, медитации. Существовавшая у бурят-монголов шаманская «наука» и была такого рода системой знаний, передававшихся молодому шаману во время обучения и посвящения. Открыв в глубочайшей древности Пустоту и Чистоту Тэнгэри, пребывая в реальности и постигая мир непосредственно, степные мудрецы выработали искусство жить просто,  ценя неизречённую истину выше словесного умствования.

«Простые нравы древности» поддерживаемые великими идеологами Степи (Урбанаева,1995), были основаны на постижение Пустоты Вечно Синего Неба – Пустоты, таящей великую мощь бытия. Осознание Пустоты Тэнгэри ведёт к формированию способности читать книгу, не имеющую письмён. Смерть больше не существует для тех кто, пробудился от снов наяву и прозрел исток суще-го – то, что прибывает за пределами человеческих определений и что называется Пустотой Небес. Шаманские призывание в своём наиболее древнем, эзотерическом символизме обращаются к Тэнгэри именно в этом его – медиативном качеств, которое наиболее адекватно предаётся эпитетом Хухэ Мунхэ Тэнгэри. О том важном оккультном значении, которое имело понятие Вечно Синее Небо для монгольского мира, свидетельствует то, что в прошлом существовал даже специальный «Обряд для Синего Неба». Аналогичным образом в буддизме синева символизирует свет трансцендентальной мудрости и потенциальности Пустоты, а упражнение по созерцанию неба рекомендуются мастерами тантры тем, кто стремиться к постижению Пустотности.

О том, что бурятские шаманы проходили традиционный курс шаманских наук, можно обнаружить свидетельства в различных рукописных материалах по шаманству. Так, слова Палласа о «шаманских упражнениях» бурят приводит С.П. Балдаев в «Очерках по религиозным воззрениям бурятского народа» (рук. 3514,л.15), да и сам он подтверждает факт распространённости шаманских упражнений и учебы молодых шаманов у старых шаманов-найжинов. В материалах М.Н.Хангалова о шаманском посвящении говориться: «Души шаманов учатся шаманской грамоте. Лишь люди, чьи души учились на том свете шаманской грамоте, могут сделаться хорошими шаманами»(8) О существовании традиции специального воспитания и обучения шаманов у бурят булагатского племени рассказывает Г.А. Балюева.

Шаманские оккультные знания и способности были связаны с медиативной практикой, основанной на тэнгрианском культовом комплексе, элементами которого были культы тэнгэрийн хуу, буумалов, хадов, заянов, эжинов и т.д. Тэнгэри и конкретные тэнгрии передавали шаманский дар по линии удха. Заметим, что бытующее у современных бурят представление о шаманском удха нуждается в корректировке: удха не тождественно линии кровного родства, хотя в многих случаях совпадает с ней. Архивные материалы говорят о том, что в истории центрально-азиатского шаманства были нередки случаи, когда шаманами становились, приняв чужое удха, или когда специальным обрядом соединяли своё удха с чужим удха ради увеличения шаманской силы, - об этом есть записи в тетрадях К.Хадахнэ. Имели место также случаи, когда, как в приведённом выше предании о Ноhар-баабае и Тоhар-иби, удха утрачивалось, но потом восстанавливалось, как в данном случае – благодаря посвящению от Азарга сагаан хуhан.

В полевых материалах П.Б. Балданжапова приведён рассказ Л.К.Галсанова, записанный в 1962 г.:

«Хари удхаар боо болоб. Малахаан Моотонги гэжэ боо байhан юм. Тэрэ боо зуудэндэм орожо, мини удха аба гэжэ, хун янзар хэлэжэ байhан юм» (9). В преводе: « Я стал шаманом, приняв чужое удха. Был прежде такой шаман – Малахаан Моотонги. Он явился ко мне во сне и, заговорив как наяву, велел принять его удха»

К. Хадахнэ описывает случай, когда житель улуса Заглиг Боханского аймака – некий Башу, сын Нехина – стал шаманом, не имея предков-шаманов, после того как попал в грозу и чудом остался жив: во время раската грома, он бегал за коровой, держась за нее, корова была убита, а он остался жив и получил удха от западных тэнгриев (10). Иначе говоря, он получил шаманский дар и право призывания Хана Тэнгэри непосредственно от Неба и стал основателем линии преемственности. Вот его призывание, записанное, со слов Б.П. Николаева 4 января 1929 г.:

В переводе И. Урбанаевой:

55 правосторонних тэнгэри!

Божества, предержащие судьбы!

Небеса в белопенной дымке!

Небеса заоблачных высей!

В каждой тайге вы спускаетесь, тэнгэри!

Громом прокатываетесь, тэнгэри!

Милости вашей – западных тэнгриев

Удостоился я,

Силу обрёл подниматься на небо!

Скакуна цвета синей воды оседлать вы мне дали!

Небом отмечен теперь Я!

Стремительная синяя лошадь теперь у меня!

На великой земле подопру я шаманские трости!

Обрёл я право призывать Хана Тэнгэри!

Этот человек стал «тэнгэри дуудаша», так называли мощных и правомочных шаманов. И хотя все шаманские корни восходят к тэнгэри или к группам тэнгриев, не все они одинаково равнозначные и сильные. Судя по шаманской мифологии, удха восточных тенгириев, то есть чёрный удха, - наиболее сильный. К.Хадахнэ описывает многочисленные случаи, когда в поисках силы шаманы во время войн между собою обращались к восточным тэнгриям за помощью. Но было бы ошибочно полагать, что шаманство связано исключительно с восточными, черными тэнгриями: оно изначально связано с тэнгрианской эзотерикой. По шаманской мифологии, шаманство возникло с сотворения мира (рук.3111б, л.33).

Первый Шаман, по бурятской мифологии, был Сыном Неба. Г.Н. Потанин писал: «Я думаю также, что сына неба следует видеть в другом сопернике царя неба, который выдаётся за первого и самого могущественного шамана; здесь роли меняются; здесь соперник неба является не носителем смерти {как Ерлик – И.У.}, а протестующим против неё…» (1916,с.114). Этот первый шаман, вступивший в борьбу со смертью и соперничающий с Эсэгэ Маланом, известен бурятам по разными именами: Будун Хара боо, Хара-Морогон, Бухэли Хара боо и др.

В семантике этих мифических сюжетов прослеживается представление о существовании в мире могущественных, небесных по происхождению сил, благодаря которым шаманы обладают способностью стоять на страже жизни даже вопреки верховной божественной воле. Однако шаманский фольклор наряду с оккультным могуществом шаманов повествует также об их эгоизме и о какой-то их вине перед Небом. Думается, здесь речь идёт об аллегории того духовного своеволия, которое проявили, согласно тайно ведению, восставшие Сыновья. Небожители, злоупотребившие своим духовным могуществом против Единого Неизреченного Закона, низвергаются, согласно эзотерическим и оккультным учениям, на землю и несут наказание, будучи обречёнными на цепь земных перерождений.  Бурятская мифология – в сюжетах Гэсэриады о низвергнутых на землю останках Атаа Улан тэнгрия, а также в представлениях о буумал, спустившихся с неба на землю божествах – сыновьях тэнгриев и др.- отражает, как видим, общие положения мирового эзотеризма.

Шаманский дар – боолхэ – это Знание, являющееся источником могущества тэнгриев и их сыновей, и в этом смысле оно существовало со времен сотворения мира Великой Матерью Богиней – Эхэ Ехэ Бурхан. Встречающееся в шаманской мифологии выражение «хара боо» (черный шаман), «хара удха» (черный корень) не следует однозначно связывать с линией преемственности восточный тэнгриев. В мифе об Эрлен-хане, записанном С.П.Балдаевым у ленских бурят (рук.3514, л.32-33), Бухэли Хара Боо, известный по другим преданиям в качестве Первого Шамана, назван сыном Боолур Саган тэнгри. Есть основания считать, что понятие «хара боо» в своей первоначальной, оккультной семантике не имело отрицательного ценностного содержания, - последнее появилось в менталитете кочевников в эпоху дуалистического мировоззрения. Эзотерический смысл «хара боо» и «хара удха» проистекал из семантики «черного» как символа Мудрости, Знания, - таково было значение понятий «черный» в ряде эзотерических традиций, например, у суфиев. Разделение шаманов на «белых» и «черных», а тем более её интерпретация в терминах антагонизма добра и зла есть результат символической деятельности, имевшей место много позднее появления тэнгрианства как духовной традиции кочевников и шаманства как феномена, выражающего данную традицию со стороны оккультного Знания. Если Первый Шаман и был Черным Шаманом, то прежде всего – в том смысле, что он был носителем тайного Знания.

В связи с вышесказанным заметим, что дин из высших персонажей тэнгрианского пантеона – Хан-Тюрмас тэнгэри (бур.) или Хан-Хормуста тэнгэри (монг.) имеет не древнеперсидское – как утверждает ряд востоковедов, в том числе Д.Банзаров, В.В. Бартольд, Б.Я. Владимирцов, - а центрально-азиатское происхождение. Более того, его образ сближается  образом Первого Шамана. В качестве обоснования сошлёмся на идею Г.Н Потанина о происхождении имени Хан-Хормуста или Кан-Курбустан от центрально-азиатского понятия «курмос», т.е «дух. Им записан даже рассказ о Кам-Курмосе (шамане Курмосе), который ссорился с Ерликом и сломал его шаманские трости (1912, 152)

По крайне мере, Первый шаман, как и Хан-Хормуста, является тоже одним из 9 сыновей Манзан Гурмэ тоодэй: так, Хан Бургэд тэнгэри (Хан Орёл тэнгери), один из сыновей прародительницы тэнгриев, почитается бурятами в качестве Первого Шамана. О том что Орёл является первым бурятским шаманом, упоминается в материалах М.Н.Хангалов (см.: Суд заянов над людьми, 1890, с.16), в материалах П.Б.Балданжапова (рук. 3111б, л.66). Даже в тех преданиях, где говориться, что первым шаманом была женщина, подчеркивается, что шаманский дар был передан ей Орлом по приказанию высшего божества тэнгэринов (Хангалов, рук. Из Го. Архива Иркутской области, ВСОРГО, ф.293, ед.хр. 729, л8).

Есть ряд других указаний на то, что шаманское Знание происходит от Тэнгэри. В записях П.Б.Балданжапова упоминается «Шуумар – боогэй удха» (см.публикацию в настоящем сборнике), а среди баторов Гэсэра есть Эржэн-Шуумар-батор, сын западного тэнгрия Сайр Сагаан тэнгрия (Балдаев, 1961). А Альбита хара нойон, мифический владыка царства смерти, жалуясь Эсэгэ Малану на Будун хара боо, который кроме ветхих стариков никого не даёт в царство мёртвых, говорит Эсэгэ Малану: «ТВОЙ Будун хара боо». Все эти данные шаманского фольклора и мифологии отражают факт эзотерического происхождения шаманской «науки» из высшего и чистого – небесного источника.

Среди шаманских удха не все являются одинаково древними и восходящие к чистому небесному источнику. Пожалуй, одним из наиболее древних удха, сохранивших небесную линию происхождения, является удха от птиц – шубуун удха или ханйин удха. Есть разные варианты преданий о том, как шаманский дар был предан птицами (Орлом, коршуном, лебедем) по велению богов людям (см: Балаганский сборник, с.124,126; Хангалов, рукопись из Гос. Архива Иркутской области, ВСОРГО, ф.292, ед.хр. 729, л.8 и др.). Примечательно, что в одном из вариантов призывания шубуун-удха говорится: «Хамаг томоhoн Ханйи Хара Монгол утха» (Хадахнэ, 164-165, тетрадь 2, л.47), т.е. «Всех связавший Ханйи Хара Монгол утха». Также существенно, что это удха, связанное с наиболее древней линией преемственности Знания, связано с понятием «Монгол»: по-видимому, символизируемый корнем от птиц дар парения, способность к полёту, присущая центрально-азиатскому тайноведению, были в основаниях древнемонгольской цивилизации и являлись общемонгольским достоянием. Когда шаманское Знание исчезало в Прибайкалье, его аборигены совершали паломничество в Монголию, чтобы восстановить утраченное удха. Даже «хамнаган удха» было восстановлено, согласно преданию, тоже в Монголии, с помощью Аzarga sagaan xuhaan. Речь идёт не о заимствовании бурят-монголами или тунгусами монгольского шаманизма, а о существовании единого духовного генофонда центрально-азиатской цивилизации.

Таким образом шаманизм монгольского мира есть самобытный центрально-азиатский феномен, выражающий тэнгрианское эзотерическое учение Центральной Азии и связанный с самостоятельной традиции Знания и Посвящения. Можно утверждать, что существовала тэнгрианская традиция всхождения – особый центрально-азиатский духовный Путь, на котором имелись много ступеней Посвящения.

Механизм Посвящения вообще заключается в стимуляции Посвятителем скрытых огней, пробуждение оккультной активности, повышение вибрационной активности энергетических центров человека. По сути, Посвящение – это кризис, переживаемый человеком в ходе духовной эволюции. Посвящение выражает традицию расширения сознания или вхождения в новые уровни реальности. Иногда оно может состояться как самопосвящение, но, как правило, происходит с помощью Посвятителей. Однако в любом случае оно может состояться как оккультное событие лишь в том случае, если посвящаемый подготовлен к скачку в своём развитии. Аналогичным образом при шаманском посвящении человек должен быть готов к каждому этапу по нравственным и психофизическим данным, в противном случае он, даже пройдя несколько обрядов посвящения, так и не сможет «онгоо оруулха» (впускать онгонов). Посвящение неподготовленного человека может оказаться опасным для него: его телесная и нервная организация могут «сгореть» в огне высших вибрация. Практика современного шаманства подтверждает это: ряд начинающих шаманов погибли данным образом.

Число 9, являющееся сакральным для монгольского мира, в мировом тайноведении означает «число Посвящения» - число совершенного человека(Бейли,247). В бурятской традиции 9 тоже особый смысл: 9 буумал (спустившихся) бурханов, 9 hуумал (восседающих) богинь, по 9 сыновей у тэнгриев, 9 степеней шаманского посвящения.

Посвятителем в мировом тайноведении называют того, кто прибывает у Источника Изначальной Мудрости и помогает духовно развитым людям сознательно строить каналы между разными уровнями реальности, кто пребывает во Тьме, у Порога Света безымянный и имеющий так много имён. Он готов прийти на помощь тому, кто на Пути (см. работы Блаватской, Бейли и др.). Шаманская символика «хара удха» с учётом этого обнаруживает неведомую глубину посвятительной тайны. «В положениях Восточного Оккультизма Тьма есть единая, истинная действительность, основа и корень Света…» (Блаватская, 1, с. 116). Встречающееся в шаманских призваниях определение «хара тэнгэри» можно считать синонимом имени «Хан мунхэ тэнгэри» (Владыка вечное Небо), которое является важнейшим символом центрально-азиатской культуры. Он-то и есть высший Посвятитель шаманов.

В отличии от буддийского Посвящения, имеющего дело в основном с принципом Знания, шаманское Посвящение, как и индуистское Посвящение, работает с эзотерическим принципом Энергии, Силы. Шаманское развитие сопряжено с усилением вибрационной активности и уточнением чувствительности. Шаманская болезнь хии-убшэн (xii ybshen), известная по этнографической литературе и по информации, полученной от современных шаманов, это не только физические страдания, связанные с утончением воспринимающего аппарата, но и психические переживания на грани сумасшествия.

Развитие шамана от одной степени (шанар) по другой предполагает энергетическое восхождение. Шаман, способный впускать онгонов, в т.е. духов, достиг той степени развития, когда появляется способность централизовать сознание в одну точку. По-монгольски это называется тублэрhэн ухаан. В тибетской йоге такое сознание, стянувшееся в центральном канале в виде капли, называется тигле (бинду-санскр.). Понятие тигле обозначает сконцентрированную, изначальную точку раскрытия внутреннего пространства при медитации и последнюю точку в Высшем Единении. Это точка, из которой происходит внутреннее и внешнее пространство, и в которой они становятся одним. Это высшее иррациональное единство времени и пространства (Лама Анагарика Говинда, 1993, с.298). Тигле, находящееся в сердечной чакре, «включает в себя как чистую квинтэссенцию пяти первоэлементов, представленных пятицветным ореолом, так и абсолютное сознание с его опорой – тончайшим энергетическим током» (Атлас тибетской медицины, с.114).

Шаманы-заарины умеют сознательно стягивать сознания в одну точку, и это состояние сознания является самым «тонким». Именно оно и связано с медиативным шаманским трансом, в которой шаман входит, используя в качестве психоэнергетического кода слова призывания. Ритм звучания бубна должен быть строго индивидуальным: у каждого шамана – свой ритм. Квалифицированный ассистент шамана необходим, чтобы помочь шаману в конце сеанса восстановить связь сознания, помочь «вернуться»: как и при сдвиге «точки сборки» у индейского шамана (см. работы К.Кастанеды), бурятский или монгольский шаман подвергается во время транса опасности не вернуться «этот» мир.

Шаманы, умеющее стягивать сознания в точку, способны «растворить» его во что угодно, например, модондо шингээхэ – «растворить» в дереве, - так появляются эзэнтэ модон – деревья, имеющие «хозяина». Часто шаманы, умирая, «растворяют» своё сознание в горах: в Бурятии почти каждая горная вершина «населена» - либо буумалами, либо духами сильных шаманов.

В шаманское развитие входило не только формирование способности впускать онгонов, но и умение совершать астральные выход и путешествовать в «тонком» энергетическом теле – по земле или на небесах. Некоторые шаманы использовали для этого «тело сновидения» и посещали сугланы на небе. А иные могли путешествовать наяву, выделяя двойника и таким образом показываясь одновременно в двух местах. В тибетской медитативной практике есть специальные упражнения, направленные на выработку «тела сна».  «Когда у вас есть тело сна, то вы можете заниматься практикой  днем, и ночью. Некоторые тибетские ламы перед сном раскладывают перед собой тексты, и в этот момент их «тело сна» выходит и читает эти тексты. И это истина» (Геше Джампа Тинлэй, 1995, с.12)

Роль «отца-шамана» во многом подобна роли наставника-гуру в других эзотерических традициях: через его посредничество посвящаемого касается Жезл Посвящения и неофит может выдержать энергию, идущую сверху.

Оккультная тождественность шаманского посвящения («шанар» или «угаалга») посвящениям, имеющим место в других духовных традициях, подтверждается бурятскими данными. Как написано у М.Н.Хангалова, посвятительный обряд «ПРОСВЕТЛЯЕТ разум шамана, открывает ему тайны загробной жизни и жизни духов; он приобретает познания богов, их местопребывания, через кого и как к ним должно обращаться» (Хангалов, т2, с.374). Во время шаманского посвящения (см. публикацию материалов М.Н.Хангалова  в настоящем сборнике) молодой шаман, входя в транс и оказываясь в изменённом состоянии сознания, запоминает огромную информацию из шаманской «науки», которую по объёму невозможно запомнить в обычном состоянии.

Закономерности наступления шаманского транса и присущее ему свойства свидетельствуют, что в этом состоянии нет ничего противоестественного и необъяснимого, чего бы не было известно восточной эзотерике с глубокой древности.

Каждый посвященный шаман имеет своих Спутников, невидимых обычному человеку. По материалам М.Н. Хангалова, существуют 99 МЕРЕГДЕНОВ – товарищей и защитников шаманов и шаманок (Хангалов, рук.ВСРГО, Гос.архив Ирк. Обл., ф.293, дело 733, л.83). Они, как и животные-хубилганы, помогающие шаману различные птицы, змеи, рыбы и пр., изображаются на шаманском костюме. ДАЛБУНА – это тоже товарищи и защитники шамана, как и мерегдены, и изображаются в виде человеческой головы, - на шаманском ОРГОЕ их должно быть 77.

Некоторые этнографические детали обряда посвящения – хуурай убалга, описанные в «иркутской» рукописи М.Н.Хангалова, не совпадают с описанием инсценированного обряда «Ставления белого шамана», опубликованным Д.С. Дугаровым (1991, с. 37-40), но оккультная суть там и тут – одна и также. Посвятителями вступают Владыки Неба и Земли, Хранители мира, солнце и луна, небесный пастух Солбон, западные и восточные хады, Первые Шаман и Шаманка, глава тэнгриев Эсэгэ-Малаан баабай и его божественная супруга Эхэ Юран иби, в числе посвятителей упоминается также Гэсэр Богдо хан и Далай-лама. Значительное место в призваниях Посвятителей занимает Эрлэн-хан (владыка Земли Эрлен, Эрлен-Саган ноен, небесные 90 черных Эрленов). Во всех вариантах шаманского посвящения бурят передача правомочности и силы новому шаману происходит от высших тэнгриев через посредничество сыновей тэнгриев, спустившихся на землю хадов – таких как Буха ноен и его супруга Будан-иби, а также Первых Шаманов, известных в разных районах расселения бурят под разными именами. Во время призываний в ходе посвящения  обращаются ко всем хадам, заянам, духам местных и родовых шаманов – ко всем тем, кто образует линию преемственности посвящаемого – удха, восходящую к тэнгэри. А если учесть, что собственные имена богов-тэнгэри буряты не упоминают, а употребляют лишь различные символические эпитеты, то нет никакого принципиального различия между западно-бурятским Эсэгэ – Малаан тэнгэри (Мудрый Отец тэнгэри) и хори – бурятским Эзэн – Саган тэнгэри (Владыка Белый тэнгэри), и нет основания полагать, что хори-бурятский шанар принципиально отличается от западно-бурятского убалга. Всё это – формы выражения единой центрально-азиатской духовной традиции, которую мы называем тэнгрианством.

Перед получением своего первого шаманского атрибута – жодоо, символ силы, противостоящей нечисти, злым духам и любой энергетической грязи, молодой шаман давал присягу (см. настоящее издание), имевшую глубокое этническое и магическое значение.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

Последнее изменение Пятница, 01 Июня 2012 00:38
Administrator

Надеюсь вам понравился наш сайт и вы заглянете сюда не раз и приведете своих друзей. А мы постараемся к следующему вашему визиту подготовить новые интересные материалы и фото и новости и полезную информацию.

Оставить комментарий

Make sure you enter the (*) required information where indicated.
Basic HTML code is allowed.

топ