22 Мая 2018, Вторник
A+ R A-
Монгольский воин, участник похода в Палестину, не был понят, но и не был забыт европейцами. Мы видим его изображение на фреске XV века (Верона, церковь Св.Анастасии, художник Антонио Пизанелло). Монгольский воин, участник похода в Палестину, не был понят, но и не был забыт европейцами. Мы видим его изображение на фреске XV века (Верона, церковь Св.Анастасии, художник Антонио Пизанелло).

Выбор

ПАПСКИЕ БУЛЛЫ

...1232 год. Папа Григорий IX обратился к ливонским рыцарям-меченосцам с призывом начать активную деятельность в Финляндии и «против неверных русских». Координатором был назначен папский легат  Вильгельм Модонский. Поначалу другие заботы и соседи Руси занимали крестоносцев, но в булле от 9 декабря 1237 года Григорий IX вновь обращается к этому вопросу и призывает уже и шведского архиепископа организовать «крестовый поход» в Финляндию и на ее соседей — русских.

В свою очередь, Вильгельм Моденский по распоряжению Папы стал активно формировать антирусскую коалицию. 7 июля 1238 года в Стенби, резиденции датского короля Вальдемара II, состоялась встреча с магистром Тевтонского ордена в Ливонии Германном Балком (к тому времени остатки Ордена меченосцев слились с Тевтонским орденом). Тогда был составлен договор по Эстонии, согласно которому треть завоеванных земель отдавалась Ордену, остальные — датскому королю. Тогда же обсуждался и вопрос о совместном выступлении трех главных участников коалиции: с одной стороны — датских крестоносцев, располагавшихся в Эстонии, тевтонцев из Ливонии и крестоносцев, обосновавшихся в Финляндии. А с другой стороны — шведских рыцарей Время для наступления на Русь было выбрано весьма удачно - 1238—1240 годы, когда с востока ее медленно заглатывала монголо-татарская орда...

 

Многие историки удивляются, почему медлили шведы, высадившиеся на берегу Невы, и почему так торопился встретить их князь Александр, что не стал дожидаться сбора ополчения и помощи отца. Все становится  ясным, если учесть, что шведы дожидались немцев, но те запаздывали. В июле 1240 года Александр Ярославич разбил шведов, но у него не было сил для отражения в августе — сентябре нашествия «задержавшихся» тевтонцев. Немецкие рыцари не торопясь захватили крепость Изборск, разбили посланный туда на выручку отряд из Пскова, взяли вскоре и сам Псков и подошли на 30—40 верст к Новгороду. Они оккупировали берега Невы, ладожские земли и Карелию, построили у Финского залива крепость Копорье.

 

Если монголо-татары прокатывались волной, опустошая русские земли и увозя все. что можно увезти с собой, то немецко-католические рыцари основательно оседали на захваченных землях. И получали на это из Рима «узаконенное право». Рыцари собирали дань, десятая часть которой шла в пользу Католической Церкви.

 

Изгнавшие в том же 1240 году молодого князя новгородцы, видимо, успели за год ощутить прелести – «новой жизни», принесенной рыцарями на их землю, и вновь призвали Александра Ярославича в Новгород. Стремительным ударом он захватил Копорье и разбил немцев на побережье Финского залива. Активность Александра Ярославича не вызвала восторга у Папы Григория IX. В новой булле от 6 июля 1241 года он призывал уже и норвежского короля содействовать «крестовому походу против язычников в землях соседних». Против кого же?..

 

Если бы Ледовое побоище 1242 года было рядовым столкновением, то. думается, не стали бы в 1243 году представители Тевтонского ордена подписывать в Новгороде мирный договор, по которому Орден отказывался от всяких территориальных притязаний на русские земли. Британский историк Дж. Феннел отмечает, что и шведы тогда могли соревноваться с немцами в бездеятельности. «Единственный раз, - сетует он, - они появились на русской границе в 1256 году, возможно (деликатная оговорка! — А. У.), в ответ на призыв Папы Александра IV к общему крестовому походу против «язычников» Восточной Европы». Но узнав, что русские спешно собирают силы, что уже послали в Суздаль за подмогой, шведские рыцари «побегоша за море».

 

Итак, даже Феннел признает сам факт попытки крестового похода против русских. Но остается вопрос: а возможен ли был компромисс с Западом? От смертельной опасности спасал Русь святой благоверный князь Александр или был пристрастен в оценке крестоносцев?

 

«ХРИСТОВЫ ВОИНЫ»

За полвека до этих событий по призыву молодого, энергичного и честолюбивого Папы Иннокентия III (1198-1216) крестоносцы (костяк которых составляли французы, немцы и итальянцы) отправились в свой Четвертый крестовый поход для освобождения колыбели христианства — Иерусалима. Но... оказались у стен византийской столицы - Константинополя. Он давно, еще в предыдущие крестовые походы, поражал рыцарей богатствами и великолепием. «Во время Второго крестового похода западный фанатик епископ Лангрский уже мечтал о взятии Константинополя и побуждал французского короля Людовика VII заявить, что византийцы не являются - христианами на деле, а лишь по имени», что они показали себя виновными в ереси, а изрядная часть крестоносцев полагала, что - греки вовсе не были христианами и что убивать их - это меньше, чем ничто»,— замечает большой знаток средневековой западноевропейской цивилизации французский историк Жак Ле Гофф. «По отношению к грекам латиняне испытывали смесь зависти и презрения, идущего от более или менее подавляемого чувства неполноценности... Это была рефлекторная реакция воинственного и бедного варвара на богатого цивилизованного человека» (Жак Ле Гофф. Цивилизация средневекового Запада. М.. 1992).

И вот в 1203 году под благовидным предлогом защиты справедливости — восстановления на престоле свергнутого родным братом византийского императора Исаака II Ангела  - крестоносцы захватили столицу Византии и изгнали узурпатора Алексея III.

По ранее взятым на себя обязательствам, сын Исаака II Ангела, ставший соправителем отца - императором Алексеем IV. должен был за оказанную услугу заплатить крестоносцам двести тысяч серебряных марок и подчинить греческую Церковь Папе Римскому. Получив половину обещанной суммы и захватив еще около шестидесяти греческих городов, «христовы воины» принялись активно вводить на оккупированной территории церковную унию, то есть «воссоединение» Церквей с подчинением Православной Церкви Католической. Заменили православных патриархов — Константинопольского и Антиохийского - латинскими, легко признавшими Папу Иннокентия III «наместником на земле» не только апостола Петра, но и Божьим!

По сути дела, началась открытая война западных христиан против восточных (православных), которых именовали еретиками и раскольниками, и даже -врагами Господа».

Еще в 1198 году Папа Иннокентий III обратился с требованием ко Франции. Германии, Англии. Венгрии и Италии выделить к марту 1199 года военные отряды для планируемого Четвертого похода в Святую землю. Аналогичное послание было адресовано и византийскому императору Алексею III. хотя и узурпатору, но тогда признаваемому Римом. В нем довольно жестко, и даже с угрозой, был поставлен вопрос об объединении двух христианских Церквей, естественно, с подчинением Папе Римскому. Так было положено начало реализации планов Папы Иннокентия по созданию единой теократической Латинской империи (напомню, что императора и королей короновал Папа, а неугодных отлучал от Церкви) на обширной территории Европы, Малой Азии и Северной Африки.

Однако даже угроза применения силы Западом не поколебала позиции православного (и самоуверенного!) императора Алексея III, и он решительно отклонил предложения Папы. Вот тогда-то фактически и была предрешена его участь и стали сгущаться тучи над «вторым Римом» в истории христианства - Константинополем, и нависла угроза открытой войны. Папа всецело разделял культивировавшуюся в католических кругах теорию, согласно которой война со «схизматиками» - православными -приравнивается к войне с еретиками и язычниками. А в 1203 году нашелся и более сговорчивый претендент на византийский престол – царевич Алексей.

Но благородное прикрытие - восстановление законной власти - использовалось недолго. Алексей IV не мог скоро расплатиться с крестоносцами за оказанную ему услугу, чем вызывал у них сильнейшее раздражение. Но все большее недовольство политикой Ангелов высказывали и православные греки – они, по словам византийского хрониста Никиты Хониата, заволновались, «как безграничное и вольное море при сильном ветре, угрожая бунтом».

В январе 1204 года вспыхнуло городское восстание против Алексея IV. Его гибель дала латинянам повод для очередной кампании по защите справедливости. «И все церковнослужители, и те, кто имел полномочия от апостолика, - пишет участник похода маршал Шампанский Жоффруа де Виллардуэн, - согласились в том, что тот, кто совершил такое убийство, не имеет права держать землю... а кроме того, они уклонились от повиновения Риму». «Посему мы говорим вам, - сказало духовенство, - что война является правой и справедливой».

Греки не сумели противостоять более сильным и организованным крестоносцам, и 13 апреля 1204 года Константинополь пал. 57 лет в Византии властвовали – представители западноевропейской цивилизации». Чтобы не показаться субъективным, оценку их правления позаимствую у того же Жака Ле Гоффа: «...Походы сделали непроходимый ров, разделивший Запад и Византию, и вражда между латинянами и греками, обострявшаяся от похода к походу, вылилась в Четвертый поход и взятие Константинополя крестоносцами в 1204 году; вместо того чтобы смягчить нравы, священная война в своем неистовстве привела крестоносцев к худшим эксцессам, начиная еврейскими погромами, которыми отмечены пути их следования, и кончая массовыми избиениями и грабежами… в Константинополе в 1204 году, о чем можно прочитать в сочинениях как европейских хронистов, так и мусульманских и византийских... а духовно-рыцарские ордена, оказавшиеся в коночном итоге неспособными защитить и сохранить Святые земли, осели на Западе, чтобы предаться там всем видам финансовых и военных злоупотреблений».

А вот свидетельство самого участника взятия Константинополя, маршала Жоффруа до Виллардуэна: «Каждый ввел своих людей во дворец, который был сдан ому. и приказал стеречь сокровища. И остальные ратники, которые разбрелись по всему городу, захватили изрядную толику; и добыча была столь велика, что никто бы не мог сказать вам. сколько там было золота и серебра и всяческих драгоценных вещей, какие когда-либо имелись на земле. И Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, со всей правдивостью свидетельствует по истине и по совести, что со времени сотворения мира никогда не было в одном городе захвачено столько добычи (Робер де Клари, ссылаясь на греков, писал, что в Константинополе было сосредоточено две трети богатств всего мира. - А.У.). Всякий взял себе жилище, какое ему понравилось, а их было достаточно. Так разместилась рать пилигримов и венецианцев. И велика была радость из-за чести и победы, ибо те, кто
находился в бедности, теперь пребывали в богатстве и роскоши...» Маршал из Шампани тактично умалчивает, куда же девались владельцы домов и богатств. А Жак Пе Гофф замечает, что в штурме Константинополя «латиняне наконец-то утопили зависть и ненависть к византийцам» - «грабежом и жестокой резней мужчин, женщин и детей»...

Небольшим островком православия на бывшем пространстве Византийской империи оставалась Никейская область, в которой и пребывал православный патриарх, утверждавший, кстати сказать, и постановления новых митрополитов всея Руси.

 

РУССКОЕ ЭХО

Изгнанный крестоносцами император Алексей III нашел приют у галицко-волынского князя Романа Мстиславича, жена которого Анна была племянницей Алексея (дочерью изгнанного им самим Исаака II Ангела, вновь возведенного на престол крестоносцами). А дочь Анны стала женой Андрея Ярославича брата Александра Невского. Византия, как видим, не была для Руси, далекой страной. И ее история не была безразлична православным русским. Об этом свидетельствует и «Повесть о взятии Царьграда крестоносцами в 1204 году», написанная скорее всего новгородцем (поскольку дошла до нас в Новгородской летописи), под впечатлением недавних трагических событий (повесть заканчивается фразой о владении Греческой землей латинянами, то есть он не знает об освобождении в 1261 году Константинополя Михаилом Палеологом), и, значит, современником Александра Невского. Уже сам по себе этот факт интересен, поскольку свидетельствует, что в Новгороде в середине XIII века интересовались событиями, происходившими в Византии.

Автор не оправдывает (и не чернит) узурпировавшего власть Алексея III (Русь сама тому примеры имела). Не симпатизирует он Исааку и его сыну Алексею IX , однако, не потому, что те нарушили клятву верности Алексею III (и тому на Руси примеры были), а за то, что привели в - царство Богохранимого Констянтинограда» фрягов (западноевропейцев). Судьба Отечества, в понимании русского писателя, важнее семейных отношений, пусть даже и в императорском доме.

На Руси были хорошо осведомлены, как проявили себя «цивилизованные европейцы» (и ведь то были рыцари!) в православной Византии. Знали, и как грабили католики венгры и поляки церковь Пресвятой Богородицы во Владимире Волынском, о чем писала Галицко-Волынская летопись под 1214 годом. И когда Папа Иннокентий IV предложил Александру Невскому принять его «защиту» и признать «Римскую Церковь своей матерью», тот решительно отказался.

 

В ПОИСКАХ СОЮЗНИКОВ

В 1245 году к великому хану монголов в Каракорум отправил свое посольство Папа Иннокентий IV. В 1249-м - Людовик IX Святой, и опять Папа - в 1253-м... Активность папской дипломатии по отношению к монголам истинным язычникам, уже не угрожавшим Западной Европе,-поистине поразительна! Как ее понимать?

В 40-е годы XIII века обострилась борьба за власть внутри самой Священной Римской империи между императором Фридрихом II, занявшим Церковную область и подступавшим к Риму, и Папой Григорием IX, а после его смерти - Иннокентием IV. Последний вынужден был даже тайно перебраться из Рима в Пион, где в июне 1245 года созвал церковный собор и отлучил от Церкви германского императора, посягнувшего на главенство в католическом мире. Но это мало что изменило в реальной расстановке сил.

Не менее тревожные обстоятельства складывались для Папы и в новой Латинской империи. На лионском соборе ее интересы представляли император Балдуин II и два латинских патриарха – Константинопольский и Антиохийский. Речь шла о судьбе Константинополя (а по сути, и самой Латинской империи), под стены которого подступили войска никейского императора Иоанна Ватаца. Ситуация была критической, и решить ее без помощи извне было латинянам трудно.

На чью же  помощь можно было надеяться? Силы Западной Европы втянуты во внутренний конфликт. Православная Русь, естественно, на стороне Никеи. Турки-мусульмане захватили Иерусалим; на том же Лионском соборе Папа Иннокентий IV рассматривал вопрос о новом крестовом походе против них.

Не задействованными в политической интриге Папы Иннокентия IV оставались только язычники - монголо-татары. О них на соборе докладывал вернувшийся из поездки в Каракорум папский посланник, монах-францисканец Джованни дель Плано Карпини.

Нельзя не заметить, что после его посольства в Монголию интересы Каракорума и Папы на Руси странным образом сходятся.

...В 1241 году умер великий хан монголов Угедей, и престол захватила его вторая жена Туракина и управляла империей до августа 1246 года, когда великим «Ханом был избран ее сын Гуюк. Власть Гуюка не признавал хан Батый. Он, вернувшись в 1242 году из похода в Западную Европу, основал на Волге новое монгольское государство - Улус Джучи (более знакомое нам по позднейшему именованию - Золотая Орда) со столицей в Сарае. У Батыя по родословию было больше, чем у Гуюка, прав на великий трон. И Гуюк в 1248 году даже выступил в поход против непокорного родственника, но вскоре умер. Отношения между вдовой Гуюка - Огуль-Гамеш (1246-1251) - и Батыем также не сложились. Однако в 1252 году на императорский трон сел, не без помощи Батыя, Менгу-Темир (1252-1267). Так вот, каракорумские правители до Менгу-Темира очень настороженно относились к тем русским князьям, которые получали поддержку Батыя. Особенно это касалось права на великое княжение. Великий князь Ярослав Всеволодович, первым признавший верховенство золотоордынского хана и получивший ярлык от Батыя, был вызван в Каракорум, но на Русь уже не вернулся, по-видимому был отравлен. Время пребывания в великоханской столице князя Ярослава совпадает с посольством Плано Карпини. Не утвердили в Каракоруме на владимирском великокняжеском престоле и Александра Невского, но поддержали его младшего брата, прозападно настроенного Андрея. Тот даже выступил против Батыя (не с великоханского ли одобрения?), но в результате бежал в Швецию...

Батый весьма толерантно относился к православию и первым из монголо-татарских ханов стал выдавать ярлыки русским митрополитам, освобождая Православную Церковь от податей. Более того, русских священнике выделял и в своей столице, определяя им первое место среди лиц духовных. Такое отношение к православию завещал и сыновьям своим.

Так выстраивались два враждебных друг другу политических треугольника. Первый: Папа (Лион - Рим) - латинский Константинополь - Каракорум. Второй: Русь - Никея (православный патриарх) - Сарай. Странная дружба папства с язычниками обернулась своей изнанкой, когда великим ханом стал Менгу-Темир. «Союзнические» действия рыцарей с монголо-татарами
на Ближнем Востоке закончились предательством крестоносцев. Монголы выступили в так называемый «жёлтый крестовый поход» против сарацин, для освобождения Иерусалима в 1256-1259 годы. В кульминационный момент рыцари города Акры не только предоставили утомленной тяжелым переходом через Синайскую пустыню мусульманской конной армии мамлюков Кутуза возможность отдохнуть перед решающим сражением с монголами, но и пропустили ее через свои владения в Галилею. Это помогло мусульманам разбить 3 сентября 1260 года близ Назарета армию Кит-буги. В нее, кроме монголов, входили и христиане-армяне, грузины и даже русские (см. об этом подробно: Гумилев Л.Н Черная легенда М., 1994).

«Ну а что было бы, - задается Л. Н. Гумилев вопросом,- если бы франки Акры повели себя нормально, то есть не снабдили бы усталых мамлюков провиантом и не пропустили бы их через свои земли в тыл монголам, а наоборот, потрепали бы войско Кутуза внезапными стычками и предупредив бы Кит-бугу о необходимости подтянуть подкрепления?» И сам отвечает на него «Тогда бы сохранилась старинная христианская куль-
тура в Верхнем Египте и Нубии. От Балха до Ассуана ширилась бы христианская империя с монгольской династией... Древняя культура Византии сохранилась бы во всем многообразии и творческом богатстве. Рядом с Византией сложилась бы вторая восточно-христианская империя, превосходившая первую доблестью, мудростью и богатством». Однако такое развитие событии (и истории) ну никак не устраивало римскую курию.

Не устраивало ее и другое. В 1253 году ордынский отряд помогал Александру Невскому отбить новую немецкую атаку, а в 1262-м Александр договорился о союзе против Тевтонского ордена с литовским князем Миндовгом и заручился помощью хана Берке. Однако странным стечением обстоятельств осенью 1263-го Миндовг (вместе с сыновьями!) гибнет от рук убийц, а Александр умирает по дороге из Орды...

Александру Яроспавичу пришлось выбирать из двух зол, и он предпочел «дикую» Азию «цивилизованному Западу».

Для понимания выбора Александра Невского важно положение о власти из Святого Писания, высказанное в «Послании к римлянам» епископом Павлом - «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению...» (13. 1, 2).

Княжескую власть на Руси воспринимали как данную Богом, и она подразумевалась в словах апостола Павла приведенных выше. Но в середине XIII века власть православных князей оказалась покоренной монголо-татарским «царем». В этом, видимо, было Божие наказание за грехи, а значит, Божий Промысл. Именно так говорят о том летописцы. Князь должен был теперь смириться.

До монголо-татарского нашествия князья, по точному наблюдению Н. Костомарова, «были только правителями, а не владельцами, не государями». Ханский ярлык усиливал власть князя, но и на него самого возлагал большую ответственность. По монгольскому праву, «за вину князя должна была расплачиваться вся земля» (Костомаров Н. и. Господство дома Св. Владимира. М..1993. С. 170). Пример тому — Неврюева рать, направленная Батыем против Андрея Ярославича. Когда князь Андрей с женой бежал в Швецию, монголо-татары подвергли опустошению принадлежавшую ему Переяславльскую землю (а не Новгородскую, Суздальскую и другие).

Первым признал свою вассальную зависимость от монголо-татарского хана отец Александра. Поездкой в Орду он проложил путь христианского смирения. И явил пример его - ценою собственной жизни - всем русским князьям, в том числе и сыновьям своим. Александр понял вложенный в отцовский подвиг смирения христианский смысл, последовал ему и в итоге выиграл.

Запад (и «западники») никогда не простят России, что она предпочла «дикий Восток» и в результате сохранила срою самостоятельность. Заслуга же Александра Невского заключается в том. что не иначе как Провидением Господним он сумел распознать оба зла и из двух выбрал меньшее. Его выбор во многом способствовал тому, что мы не стали «подобием», а сберегли свою самобытность и высочайшую духовную культуру...

Александр Ужанков

«Наука и Религия. Ежемесячный научно-популярный журнал» №5, Май 1996года. 12-15 стр.

Последнее изменение Воскресенье, 14 Июня 2015 12:21
Administrator

Надеюсь вам понравился наш сайт и вы заглянете сюда не раз и приведете своих друзей. А мы постараемся к следующему вашему визиту подготовить новые интересные материалы и фото и новости и полезную информацию.

Другие материалы в этой категории: « Арии пришли с Севера Ведические храмы »

Оставить комментарий

Make sure you enter the (*) required information where indicated.
Basic HTML code is allowed.

топ