21 Июня 2018, Четверг
A+ R A-

Голова Джа-ламы. Часть II

Оцените материал
(3 голосов)

Голова Джа-ламы. Часть II

Джа-лама

Джа-лама недолго оставался в сельском Цареве, тихом и спокойном. В мае вернулся в Астрахань. Кремль с собором XV  века на холме, грязные немощные улицы, сады, каменных зданий всего с полсотни, менее тысячи рабочих на нескольких фабриках – таков был этот российский город в то время. Жил Джа-лама на Садово-Аптекарской (ныне Пестеля). Он хочет «навсегда остаться жить в Астраханской губернии среди своих сородичей калмыков» и просит в письмах Бурдукова поскорее прислать долг, чтобы купит дом в семи верстах от Астрахани на Калмыцком Базаре за 4000 рублей, «ибо квартиры здесь очень дороги и даже нельзя найти вследствие прибытия в Астраханскую губернию беженцев и пленных» (письмо от 23 декабря 1917 года). Незадолго перед этим он сообщает, что в Астрахани и губернии «тихо и спокойно», правда, «калмыки перешли в казачество…».

Но вот последнее письмо из Астрахани (от 5 февраля 1918 года): «С 12 января с.г. у нас в г. Астрахани была сильная гражданская война между Астраханским казачьим войском и Астраханским гарнизоном солдат. Бой был сильный, солдаты заперлись в крепости и других зданиях. Бой продолжался 18 суток. Казакам помогали офицеры, а также 2 сотни уральских казаков, казаков было около 800, офицеров – около 200, и белых гвардейцев числа не знаю.

Солдат и рабочих – около 1200 человек. Казаки были вооружены 12 пушками полевыми, 12 пулеметами и винтовками, солдаты – винтовками и пулеметами. Победили солдаты. Самая лучшая часть центра г. Астрахани сожжена.лавки и магазины разграблены… Убытки на несколько миллиардов. Погибло воюющих и мирных жителей около двух с половиной тысяч. Теперь в г. Астрахани ужасная дороговизна…».

Так рассказал бывший главнокомандующий Джа-лама о том, что творилось в январские дни 1918-го в Астрахани.

Оказавшись в городе в разгар этих страшных событий, в результате которых была провозглашена власть Советов, наглядевшись на белых-красных, Джа-лама понял, что придется расстаться с мечтой о безбедной жизни на Калмыцком Базаре, что среди сородичей больше нечего делать. Единственным доступным пропитанием в Астрахани стали селедка и вобла. И Джа-лама ушел в некогда обидевшую его Западную Монголию, где ойраты, те же калмыки, где были богатые князья, которые еще помнили, кто он.

Переправившись через Селенгу на монгольскую сторону, Джа-лама отправился к тем, кого в свое время избавил от набега киргизов, к другу Максаржаву, потом Джалханзе-хутухте. Встречали его с почетом, но не задерживали. И лишь князья и хубилганы, жившие у Хан-Тайшир-улы, далеко от Ургы, открыто принялись оказывать ему содействие. Имя Джа-ламы оставалось в провинции символом успешной борьбы с китайцами. Положение же в Монголии напоминало 19111 год: автономия страны была упразднена, правительство распущено, снова это была провинция Китая. За убытки, нанесенные китайской торговле в 1912 году при штурме Кобдо, Кобдоский округ обязан был вернуть скота по курсу 1913 года примерно на 20 миллионов рублей.

Джа-лама не поехал в свой хошун, а повернул на юг – к границе с Синь-цзяном.

Снова он начал с малого: князь, которому он в свое время вернул захваченные грабителями личный скот и имущество, дал ему юрту, небольшое хозяйство… Чтобы вернуть себе былые права хошунного князя, Джа-лама направил подарки правителю Ургы и письмо, где давал понять, что, восстановившись в правах, приедет служить при дворе.

Место для новой ставки он выбрал в пустынной Гоби,  у горной цепи Ма-Цзун-Шань, где на тысячи километров не было ни одной юрты, но скрещивались караванные пути из Юм-бейсе на Цайдам, Тибет, Китай… Здесь он принялся создавать свой город-крепость, чтобы зажить жизнью, далекой от реальных проблем, жизнью-миражем… В его крепости было пятьсот юрт. В отряде – более трехсот сабель. Со своими цириками он не только охотился, добывая на почти отвесных скалах диких баранов и коз, барсов, но и грабил караваны. В.Д. Якимов, побывавший в Ма-Цзун-Шане в 1930 году, записал там рассказ ламы из монастыря Юм-бейсе. В монатсре были собраны те ценные подарки, которые везли паломники Далай-ламе, бежавшему от англичан в Монголию. В 1921 году Лхаса, опасаясь конфискации революционным правительством этих ценностей, распорядилась вывезти их из Монголии караваном с хорошей охраной. Одной только пушнины и дорогих тканей везли на 50 тысяч золотых рублей, а сколько серебра, украшений! Знатная была добыча для Джа-ламы. Ограбив караван, он зажил богато и вольно.

Когда докатилась гражданская война до Монголии, на сторону революционных сил встали такие близкие ему люди, как Максаржав, Бурдуков. «Но Дамби-Джанцан держался особняком, - записал в воспоминаниях Бурдуков. – Он не пошел к белым, а теперь не хотел идти к красным. Он хотел жить спокойно в Маджин-Шане» (1).

В свой «оазис» он звал близких ему людей. Отговаривал Бурдукова уезжать на родину, поскольку там гражданская война и голод, приглашал переждать смутное время у него, вместе с семьей. Когда же станет спокойно, они смогут уехать в Советскую Россию или Китай. Последнюю такую записку привезли Бурдукову, уже управляющему Центросоюза, богато одетые, хорошо вооруженные посланцы Джа-ламы в сентябре 1921 года.

Разошлись пути и с другом Максаржавом. Хатан-батор, перейдя на сторону революции, станет членом первого революционного правительства, будет награжден орденом боевого Красного Знамени и другими наградами; в 1924 году, когда будут казнены многие участники революции как «заговорщики», он – военный министр – от имени III съезда МНРП будет вручать памятное Красное знамя Михаилу Фрунзе в знак благодарности Красной Армии за помощь в разгроме унгерновцев и защите свободы Монголии от новой военной угрозы.

О бесстрашии Максаржава слагались в новое время легенды и песни. Каждому монголу тогда было понятно, что именно он, казня белогвардейского командира Вандалова, совершил жертвоприношение – вырвал сердце у врага народа и желтой религии, как вырывал прежде с Джа-ламой у пленных китайцев, и съел его, чтобы умножить, укрепить силу и храбрость.

По прошествии времени, когда будут раскрыты все «заговоры», разрушены все монастыри и храмы, расставлены все акценты, подобные эпизоды будут вычищены из биографии героя. Вместо Джа-ламы (и без него) Максаржав станет героем взятия Кобдо в 1912 году.

В 1921 году, когда нужно было сделать выбор, Джа-лама отказался сотрудничать с унгерновцами, пытавшимися привлечь его на свою сторону, даже осуждал тех, кто им помогает, но и не встал под знамена революции, как это сделали Максаржав, Тогтохо-гун и другие.

Он следил из своей нейтральной Гоби за переменами в Монголии, за действиями революционного правительства в Урге. Он тренировал своих вооруженных конников на долгие переходы без еды и питья, на встречу с врагом. Но кто мог пройти к нему незамеченным? Сверху, с крепости, был отличный обзор, а главное – были запрятаны надежно все столь редкие в пустыне колодцы…

В. Казакевич записал в 1924 году рассказ своего проводника об ужасе, который тот испытал, попав к Джа-ламе в лапы. Он поил верблюдов, когда подъехали пять торгутов и вместе с верблюдами угнали его на Ма-Цзун-Шань. Там его заставили пасти скот. Он попытался уйти пешком с фляжкой воды, был пойман и получил 200 банз…

Мог ли уцелеть Джа-лама, даже на нейтральной территории, если уже в 1922 году в Урге был сфабрикован процесс над заговорщиками против революционной власти? Если он оставался «единственным открытым врагом Монгольской революции, державшим Западную Монголию в постоянной тревоге, устраивавшим систематические набеги на монгольскую территорию», как написал о «знаменитом авантюристе», «воинствующем монахе» Л.Б. Кичиков в 1937 году в статье «Путь Монгольской революции»? (2).

Убийство Джа-ламы готовилось долго. В Урге были расстреляны пятнадцать участников «заговора» (среди них премьер первого правительства Бодо, Тогтохо-гун, Да-лама, Цевен-тергун), которые признались «благодаря энергичной деятельности Государственной Внутренней Охраны», как говорилось в правительственном сообщении, и в том, что «имели определенное намерение через посредство Дамби-Джанцана (Джа-ламы) пригласить стоящее за ними китайское войско». По всей Монголии распространилось обращение по поводу расстрела Бодо и его «приспешников», призывавшее к доносительству («В тех случаях, когда будут обнаружены вредные для государства и желтой религии дела, любой гражданин имеет право сообщить об этом, чтобы вовремя были приняты надлежащие меры»). Среди прочего в нем говорилось: «После обнародования настоящего обращения любой нарушитель законов, где бы он ни оказался, будет привлекаться к ответственности, как человек, совершивший тяжкое преступление. Ему не будет ни малейшей пощады» (3). Дата – 15 сентября 1922 года. А уже 7 октября 1922 года (20-го дня 8-й луны 12-го года «Многими возведенного») вышло распоряжение ликвидировать Джа-ламу. Оно начиналось словами «Совершенно секретно, весьма срочно…».

Через три дня было обнародовано новое обращение правительства к народу специально о Джа-ламе – «о так называемом ноёне-ламе Дамбижанцане, иностранном подданном, бродившем по разным местам и пользовавшемся дурной славой, - где после разъяснения, кто такой Джа-лама, сообщалось, что «правительство сочло необходимым принято меры к тому, чтобы немедленно схватить коварного и подлого врага народа Дамбижанцана. Военный суд приговорил его к смертной казни». Заканчивалось обращение прямой угрозой: «Может статься, что и после обнародования настоящего обращения отдельные несознательные элементы выступят в защиту Дамбижанцана. Но если только они попытаются вызвать беспорядки, станут оказывать сопротивление представителям власти или частям народного ополчения, то немедленно будут преданы военному суду и расстреляны. Каждый гражданин должен обдумать сложившуюся обстановку, соблюдать полный порядок, не оказывать сопротивления властям» (4).

Судьба Джа-ламы была решена.

Для проведения операции из столицы в Улясутай прибыла особая группа во главе с командующим погранотрядом на юго-востоке Дугаржавом, в составе которой кроме начальника ГВО Балдандоржа, военкома Нанзад-батора было несколько калмыков – советских инструкторов. Видную роль в операции играл Хартии Кануков, личность весьма примечательная. Он возглавлял ту большую группу командиров 108-го калмыцкого кавалерийского полка, которая была послана в Монголию для участия в боевых действиях против барона Унгерна. После победы революции Кануков был советником при штабе войск Кобдосского округа, советником разведывательного и политического отделов. Сохранился снимок его, сделанный в марте 1922 года, - в форме монгольского чиновника I  ранга, шапку его украшало перо с двумя павлиньими глазами. Его отличали, как сказано в сборнике воспоминаний участников революции в Монголии «С интернациональной миссией» (Элиста, 1970. С.22),  «беспредельная преданность революции, неутомимая энергия, высокое личное мужество, большевистское упорство в достижении поставленных целей».

В автобиографии, написанной Х. Кануковым в Элисте в 1932 году, он расскажет, что в 1921 году «участвовал по ликвидации белобанд генерала барона Унгерна. Под Маймаченом с отрядом белобандитского царского генерала Баиргуна, в бою при реке Ибицике, Хаара-гол и на подступах  к Урге, при атаке в бою при Ибицике догнал и застрелил из револьвера китайского офицера. В ноябре 1922 года руководил ликвидацией банды знаменитого в Центральной Азии афериста живого бога Дамби-Джанцана, засевшего в построенной им самим крепости с 300 семей подданных в местности Маджик-сан на стыке границ Монголии, Синьцзяна и Алашанских торгоутов…». Не сообщенные в этой автобмографии сведения находим в брошюре «Будда-ламаизм и его последствия» (Астрахань, 1928), которую он написал в целях антирелигиозной пропаганды, «поскольку на калмыцкий еще не переведена библия Ем. Ярославского». Он хотел, чтобы брошюра хоть «немного раскрыла бы завесу религиозного дурмана, открыла глаза  показала бы весь ужас и гнусность шарлатанства лам, зурахчей, эмчей и присных с ними». Так вот, оказывается, Кануков, «бывший учитель калмыцкого языка в школах, до 18 лет ламаист, с 18-летнего возраста сбросивший с себя тенета религиозных предрассудков и вступивший на путь борьбы с невежеством лам в Калмыцкой области», хочет «вскрыть все язвы верующих», предрекая решительную расправу с желтой религией. В брошюре сообщалось, что Монголия, объявившая себя после смерти богдо-гэгена республикой в 1924 году, «больше уже не захотела иметь перерожденца» и, «проснувшаяся от вековой спячки, теперь пачками посылает своих молодых  людей в учебные заведения СССР и другие государства для изучения современных наук» (5). Кстати, не раз рубликовался групповой снимок слушателей Военной Академии имени Фрунзе в Москве, сделанный в январе 1924 года. На нем Кануков запечатлен с Чойбалсаном…

Как же был обманут осторожный Джа-лама?

Сначала ему из Улясутая было послано от имени местного хубилгана Дэлэб-хутухты письмо с сообщением о том, что ургинское правительство предлагает ему занять пост полномочного представителя министра Западной Монголии и решило выделить его владения в самостоятельный хошун. Стали ждать ответа. Джа-лама написал, что согласен выехать зимой, пока же просит срочно прислать его печать хошунного князя, а также представителя для переговоров. В крепость послали Дугар-бейсэ и Нанзад-батора с письмом, подтверждающим не только приглашение Джа-ламы в Ургу, но и просьбу усмирить урянхайских тайгут, якобы отделяющихся от Внешней Монголии.

Когда вгляделся в гостей Джа-лама, он показал им свою гордость – оружейный склад, ценности, личное оружие, преподнес им девять белых подарков, что было очень хорошим знаком расположения. Отпустил охрану.

В юрте, отведенной Дугар-бейсэ, сопровождавший его цирик попросил у Джа-ламы святого благословения: встал перед ним на колени, молитвенно сложив перед собой ладони. Джа-лама простер над его головой руки – и тут же был схвачен за запястья. Нанзад-батор из револьвера выстрелил в упор, в шею.

Выскочив из юрты, гости прикончили собаку Джа-ламы, дали залп вверх – сигнал команде, бросились к оружейному складу. В панике стали разбегаться подданные Джа-ламы. Потом, собрав всех жителей крепости, посланцы ургинского правительства принародно расстреляли пятерых приближенных Джа-ламы, среди них хамбо-ламу – настоятеля. Все оружие и ценности упаковали, погрузили на верблюдов. Караван вез также и личные вещи убитого, они были проданы в столице на аукционе. Пожертвованные в свое время верующими, а также отнятые силой, считавшиеся личной собственностью Джа-ламы, 2000 овец и коз, 50 коров и другой скот разделили между его подданными, отпущенными и откочевавшими кто куда.

На площади крепости сложили костер и сожгли останки бывшего неуязвимого святого, считавшегося бессмертным. Сердце его по праву досталось бесстрашному разведчику. А голову на пике повезли в Улясутай. Народ повалил – увидеть своими глазами голову того, кто, по легендам, еще в молодости съел в Тибете листья от знаменитого одинокого дерева жизни, дающего бессмертие. Увидеть грозного святого, который, как верили простые кочевники, отомстил за свою ссылку, устроив беспорядки в России, приведшие к свержению белого царя, и беспорядки в своей стране…

Потом голову демонстрировали в Урге и сдали в Учком, полагая, что она представляет научный интерес. Она, кстати, должна была предупредить появление самозванцев. Впрочем, совсем недавно (в 1990 году) журналист П. Садецки (ФРГ) высказал предположение, что Джа-лама, зная о решении правительства его казнить, мог оставит  в крепости двойника и бежать. И тогда можно поверить, что Тристао, бывшая медсестрой у Унгерна, как пишет мне П. Садецки, «не ошиблась, когда встретила Джа как шамана еще в 1926 году неподалеку от Урги, жившего потихоньку, в стороне…». Тем, кто передавал голову в Учком, казалось, что она поможет раскрыть тайн человека, который по мнению одних работал еще на царскую охранку, по мнению других, напротив, взялся сотрудничать с красными и помог заполучить барона Унгерна. Подробно и лестно (даже с уподоблением реформатору Петру I, служившему примером) написал о Джа-ламе академик И. Майский в «Современной Монголии». Он проследил его «бурную карьеру честолюбивого монаха» до ухода на границу с Синь-цзяном и задает вопрос: «Кто знает, какую еще роль в истории Монголии ему суждено сыграть?» (6).

Книга Майского написана в марте 1921 года. Сегодня мы можем ответить на поставленный вопрос. Джа-лама станет знаменем контрреволюции, под которое быстро, уже в 1922 году, были поставлены едва ли не лучшие деятели революции, а затем судимы и расстреляны. Это стало началом кровавых репрессий, обрушившихся на монгольский народ, началом крестового похода против ламаизма, пример Джа-ламы был для этого чрезвычайно подходящий…

Одиозной фигурой, очищенной от всяких «глупостей», предстанет Джа-лама в книге академика Б. Ширендыба «Монголия на рубеже XIX-XX веков», изданной на русском языке в 1963 году. Он упрятан в этой солидной книге в следующую фразу: «Дамбижанцан – калмык по национальности, впервые появился на западе Монголии еще в 1902 году. В годы борьбы за создание автономии находился на службе у монгольских феодалов, за активное участие в которой получил награду. Однако вскоре за уголовную деятельность был лишен этой награды, арестован царским правительством и заключен в тюрьму. С освобождением политзаключенных после победы Октябрьской революции Дамбижанцан был освобожден из тюрьмы и бежал в Монголию, где и создал свою бандитскую шайку с целью образования особого западномонгольского правительства при помощи китайских милитаристов. Банда Дамбижанцана, укрепившись на китайско-монгольской границе в районе горы Манжин Шань, вела борьбу против Народного правительства Монголии и грабила монгольское население, чиня убийства и террор. Банда имела широкую связь с китайскими милитаристами и монгольской реакцией» (7).

Доставленная в Ленинград вместе с удостоверением № 1549, выписанным в 1925 году В.А. Казакевичу «на право провоза ящика без таможенного осмотра в адрес Этнографического музея АН СССР полпредством СССР в г. Улан-Батор», голова, убранная навсегда в запасник, оставалась невостребованной. Лишь раз, в 1937 году, историк Якимов запросил разрешение сфотографировать «мумифицированную голову монгола», необходимую «как документация в работе и иллюстрация к плановой работе «Национально-освободительное движение Монголии и роль ламства», в чем ему было отказано. В резолюции ученого секретаря АН СССР значилось: «Если нет еще работы, то для чего иллюстрировать?»

Нет в живых Бурдукова, Владимирцова, Казакевича, Якимова, способных удостоверить, что экспонат № 3394 – голова Джа-ламы. В документе значится: «Голова монгола». Заведующий отделом антропологии И.И. Гохман, к которому я пришла, обнаружив  в личном деле В.Д. Якимова «след» головы, резонно сказал:

- Не исключено, что это голова Джа-ламы, но для установления этого должна быть создана экспертная комиссия.

В который раз посетовала я на «конспиратора» Казакевича и живо представила, как пройдет «санитарное» время, чтобы вообще некого было спросить, наткнется кто-то на экспонат № 3394 и начнет выяснять, что за голова монгола, откуда, почему она в музее и т.д. И возможно, докопается, что она – свидетельство драматических событий переломного момента в истории Центральной Азии. И, познакомившись с судьбой Джа-ламы, напишет, как и я, какими трудными путями прорывался прогресс в Степь, кто был ее вождями в начале XX века, расскажет о любви к ним и коварстве, о крушении веры и нашем суеверии.


1 – Архив востоковедов ЛО ИВАН, ф.83, оп.1, ед.хр. 18, д.128.

2 – Современная Монголия. 1937. № 1-2. С.45.

3 – Революционные мероприятия Народного правительства Монголии в 1921-1924 г.г. М., 1960. С. 130.

4 - Революционные мероприятия Народного правительства Монголии в 1921-1924 г.г. М., 1960. С. 133.

5 – Кануков Х.Б. Будда-ламаизм и его последствия. Элиста, 1928. С. 63.

6 – Майский И. Современная Монголия. Иркутск, 1921. С. 258.

7 – Ширендыб Б. Монголия на рубеже XIX-XX веков. Улан-Батор, 1963. С.416.

на фото: Джа-лама

 

Ежемесячный научно-популярный журнал «Наука и религия». 1992. № 2

Инесса Ломакина

issn 0130-7045


 

Последнее изменение Суббота, 10 Марта 2012 04:16
Administrator

Надеюсь вам понравился наш сайт и вы заглянете сюда не раз и приведете своих друзей. А мы постараемся к следующему вашему визиту подготовить новые интересные материалы и фото и новости и полезную информацию.

Похожие материалы (по тегу)

Другие материалы в этой категории: « Голова Джа-ламы. Часть I Под знаком цифры »

Оставить комментарий

Make sure you enter the (*) required information where indicated.
Basic HTML code is allowed.

топ